Стечение обстоятельств

Юра поискал глазами ребят из оперативно-технического отдела, которые вели съемку похорон скрытой камерой.

– Посмотрите внимательно, Людочка, – попросил Коротков. – Здесь много людей, которых вы не знаете?

– Почти никого, – быстро ответила она. – В основном все наши, институтские. Вот девочки из информационного центра, у них Ира брала статистику. Те, что рядом с отцом, – родственники. Следом за нашим начальником идет мужчина – его я не знаю. И в самом конце двое с большими гладиолусами – их тоже впервые вижу. Странно все-таки, что нет Корецкого.

Коротков остановился. Он сам не понимал, почему ему так не хочется отпускать от себя Люду Семенову, доверчиво опирающуюся на его руку. Но дальше тянуть уже неприлично.

– Спасибо вам, Люда, – тихо сказал он. – Не буду больше вас терзать. Вы идите, попрощайтесь с Ириной. А мне пора.

Он прошел сквозь медленно двигающуюся толпу, на секунду замедлив шаг сначала возле невысокого смуглого мужчины в роговых очках, потом приостановился около двоих с огромным букетом гладиолусов, почти полностью закрывавшим их лица.

Теперь он был уверен, что видеокамера зафиксирует всех троих крупным планом.

Шагая по Крестовскому мосту и почти задыхаясь от заполнявшего легкие тяжелого зноя, Юра Коротков пытался настроиться на дело Плешкова, которому предстояло посвятить часть дня. Но мысли съезжали куда-то в сторону, упорно выталкивая на поверхность тихий голос: «Я не шучу. Женитесь на мне».

* * *

«…Она тянула на себе весь план отдела. Свои темы закрывала, к чужим подключалась.

Пахала как ломовая лошадь. В субботу выходила, в воскресенье, на праздники брала работу домой. Начальник наш на нее буквально молился. А она стеснялась лишний раз с работы отпроситься…»

«Боялись ее очень, особенно если давали ей тексты на рецензирование. Ирина Сергеевна въедливая была необыкновенно, к каждому слову цеплялась. Когда она мне диссертацию вернула, там все поля были карандашом исписаны, представляете? Все поля на каждой странице. А в конце еще несколько листов вложено с замечаниями.

Это не потому, что я такой особенно тупой. Она все диссертации так читала. Зато все знали, что если учесть ее поправки и замечания, то работа пройдет без сучка без задоринки. Ей поэтому многие старались свои диссертации подсунуть, она никому не отказывала, хотя и своей работы у нее всегда было много. Были, конечно, такие умники, которые, забрав у нее диссертацию с замечаниями, всем говорили, что «сама Филатова читала», и не поправили ни одной буквы.