Аугментированный

– Эй, детвора, – крикнул я, проходя мимо, нашим мусорным детям, – тоже спать идите.

Встав, они побрели в свой собственный дом, недавно обустроенный. Здесь они стали отдельной ячейкой общества и признавали только нас, так сказать первоначальных жителей, другие дети их боялись и даже взрослые опасались. Для всех было загадкой, кто они такие, дело в том, что в городе куча беспризорных детей, но за его чертой такое редкость, вставал вопрос, как они пробрались через заслоны и их никто не выловил и не отправил в интернат.

И почему, будучи на свалке, до появления Дока их никто не поймал и не продал в рабство, ну, или как они сами выживали здесь.

Наутро я проснулся с ужасным похмельем, но мои модифицированные органы до обеда уже вывели весь яд из организма. В голову пришла идея, что можно поставить специальные импланты какие-нибудь, чтобы еще ускорить этот неприятный процесс. Хотя нет, за удовольствие надо платить. Чем хуже сейчас, тем лучше будет потом.

– Джеки, прошу, уйди, – сказала вечером того же дня мне Кити.

– Почему? Я хотел как-то помочь тебе, поддержать.

– Нет, не надо, я не хочу, чтобы ты видел меня такой, какой я буду в ближайшие недели, ты же знаешь, что будет со мной, ты сам видел это много раз на улицах нашего города. Все эти люди в собственном дерьме и блевотине. Позови, пожалуйста, Доктора, пусть он побудет со мной.

– Хорошо, – ответил я, возможно, это было лицемерием, но в глубине души был рад, что она попросила меня не присутствовать при этом всем. Я весь день думал, что встреча с электро-якудзами стала для меня не переживанием, а мыслью, что во время ее реабилитации я смогу уехать на какое-то время отсюда.

Я остался ночевать у Дока дома и за ночь несколько раз выходил проверить, что там происходит. И каждый раз Док успокаивал меня и говорил:

– Не переживай, все хорошо, у нее просто ломка, пока несильная, все по плану.

Так прошел один день, потом второй и третий, и вот пора было уже собираться на встречу. Доктор, конечно, остался здесь, на базе.

А я взял с собой Жерара, еще парочку фермеров, которые умеют обращаться с оружием, ну, еще Франсуа, старшего сына нашего француза: интересный малой, лет шестнадцати, сообразительный и уже неплохо стреляет. Они же в свою очередь взяли с собой охотничьи ружья, а я – револьвер пятидесятого калибра – отличная игрушка, подаренная Миндией за не очень долгие, но очень плодотворные совместные труды, а ей его, скорей всего, принес какой-то наркоман за дозу.