Дневник тайных пророчеств

Неожиданно откуда-то издалека донесся гул… Гул приближался, нарастал… Гул обрушился на Костолома, подобно ревущей снежной лавине, словно в голове у него взорвалась граната, разнося череп на мелкие куски. Но в следующую секунду гул стал тише, и вдруг оказалось, что это вовсе не гул. Не гул, а людские голоса.

Говорили две девушки. Голос одной из них звучал мягко и негромко. Другая, напротив, говорила резко, нагловато и развязно.

– Свет, а кто это, на крайней кровати? – спросил развязный голос.

– Какой-то парень, – ответил ей мягкий голос.

 – Его нашли на загородном шоссе, неподалеку от леса. Он был голый и весь в крови. Наверное, его выбросили из машины. А потом еще пару раз переехали колесами.

– Какой ужас! И сколько он уже в коме?

– Три месяца.

– А имя узнали?

– Нет. Ни имени, ни документов – ничего. У него на руке татуировка есть, но даже это не помогло.

С каждой секундой голоса звучали все отчетливей, а «белый шум», из которого они выныривали, как две чистых струи из грязного потока, становился все глуше, отдаляясь и отходя на задний план.

– Что за татуировка? – спросил развязный голос.

– Да глупость какая-то. Всего одно слово. Костолом.

– Костолом?

– Да.

– А что, прикольно! Наверное, какой-нибудь байкер.

– Возможно. А может быть, бандит.

– Это еще прикольнее!

Теперь к звуку голосов добавилось какое-то новое ощущение, и он не сразу понял, что ощущение это – не слуховое, а зрительное. Он словно всплыл из черного омута к поверхности и взглянул сквозь прозрачную пленку воды наружу.

Сначала он увидел два бледных, мутных пятна. Пятна эти тихонько покачивались, будто поверхность омута, сквозь которую он смотрел на них, была взбаламучена ветром.

Одно из пятен качнулось сильнее, и вслед за тем развязный голос поинтересовался:

– Свет, а можно я подойду поближе?

– Подойди, только ничего там не трогай.

Одно пятно отделилось от другого и стало стремительно наплывать. Наконец оно зависло, заколыхалось над ним, как огромная белая луна.

И тогда он понял, что это человеческое лицо.

Посреди этой бледной луны проступило небольшое темное пятно, и оно задергалось, заизвивалось:

– Какой большой! Вы ему хоть волосы подстригли бы. И бороду лучше сбрить. Ух, вот это тело! Я таких качков только по телевизору видела.

Пятно замаячило перед глазами, а к зрительному и слуховому ощущению добавилось третье – тактильное. Он почувствовал, как что-то теплое и легкое пробежало по его руке, а затем – по шее.