Иероглиф смерти

Худощавый, насмешливый Стас Данилов пожал протянутую руку, глянул на заросшие щетиной щеки здоровяка-оперативника и спросил:

– Анатоль, мон ами, вы совсем перестали бриться?

Волохов поскреб толстыми пальцами по щетине.

– А что, не нравится?

– Трудный вопрос. Скажу одно: если ты думаешь, что борода добавляет тебе шарма, ты ошибаешься. Это же относится и к мешкам под твоими глазами. Если, конечно, в этих мешках у тебя не золото.

Глядя на коллег, Маша в который уже раз подумала, что они выглядят как полная противоположность друг друга.

Стас не только был худощав и темноволос, но и обладал приятной наружностью, тогда как Толя Волохов был вылеплен грубо и незатейливо. Чувственные черты Стаса и светящийся мальчишеский взгляд его серых глаз могли покорить самое неприступное женское сердце. Волохов же в присутствии красивых женщин терялся, краснел и делался еще более неуклюжим.

– Что тут у нас? – спросил Стас.

– Мертвая девчонка, – ответил Волохов.

– Пошли, посмотрим.

Они двинулись к женскому телу, распростертому на земле неподалеку от дороги.

Молодой криминалист Паша Скориков, долговязый и носатый, стоял на сухом участке между двух луж и фотографировал место преступления.

– Привет, Паша! – поприветствовала его Мария.

– Здравствуйте, Мария Александровна!

– Судмед еще не приехал?

– Нет, – ответил Скориков.

– Ты уже провел осмотр?

– Да, только что. Трупное окоченение не наступило, да и тело не совсем остыло.

Мария взглянула на тело. Девушка была одета в джинсы и свитерок.

Лежала она на правом боку, голова была запрокинута, и Маша видела широко раскрытый голубой глаз. Губы девушки были зашиты черной нитью. На шее виднелись синяки – признак того, что ее душили.

К Маше, широко задирая ноги, чтобы не угодить в лужи, подошел следователь Пожидаев из Следственного комитета. Выглядел он уставшим и недовольным. Впрочем, как всегда. Щеки обвисли, на лбу морщины, в бесцветных глазах – вековая усталость и обида на бога за свою неудачную долю.

– Здравствуй, Маш.

– Здравствуйте, Юрий Михайлович. Сегодня вы?

– Угу. И дело это, судя по всему, сунут тоже мне. Ты как, уже оклемалась?

– Как видите.

– Ну и отлично. Работай, а я пойду доложусь. Трубу в машине оставил.

Следователь, подтянув брюки и задирая ноги еще выше, двинулся к своей машине. Он был похож на старую цаплю.

– Когда, по-твоему, наступила смерть? – спросила Мария у криминалиста Скорикова.

– Думаю, пару часов назад, – ответил тот.