Иероглиф смерти

Поливаем сверху майонезом, тонким слоем, чтобы сохранить идеальную форму, после чего кладем пару ломтиков ветчины, толщина которых не должна превышать пяти миллиметров. Пять миллиметров – это идеал, но без сноровки и должного опыта этот идеал малодостижим. Довершаем дело двумя аккуратными кусочками сыра.

После того как бутерброд сооружен, кладем его в микроволновую печь и включаем подогрев. Греть нужно секунд тридцать-сорок, в общем, пока сыр не растает.

Все, идеальный бутерброд готов!

Достав из микроволновки тарелку с бутербродом, Глеб занялся приготовлением напитка.

Плеснул в широкий стакан немного водки, добавил тоника и выжал сок из половинки лимона. Затем бросил в коктейль несколько кусков льда.

Сделав все это, Корсак поднял стакан, посмотрел сквозь него на лампу и проговорил:

– Когда-нибудь, когда я брошу пить, я буду скучать не по водке, и не по вину, и даже не по пиву. Я буду скучать по тебе, мой холодный, пролимоненный друг.

Он поднес стакан к губам, и тут из прихожей донесся перезвон мобильного телефона.

«Nikkfurie». Танец Черного Лиса из «Тринадцати друзей Оушена». Отличная тема для рингтона; впрочем, Глебу она уже успела надоесть, а в этот момент он и вовсе был не рад ее услышать.

Глеб с ненавистью посмотрел в сторону прихожей. Перевел взгляд на стакан с водкой-тоником и лежавший на тарелке горячий бутерброд.

Все-таки у жизни скверное чувство юмора.

Пришлось отложить удовольствие на несколько минут и дотащиться до прихожей.

Взглянув на экран телефона, Глеб увидел имя собеседника. Звонил Бриль.

«Ну, сейчас завертится», – подумал Глеб и поднес трубку к уху.

– Слушаю тебя, моя радость.

– Глеб, ты что мне приволок?! – завопил в ответ Бриль.

– О чем ты?

– О кости, которую ты притащил! Она человеческая! Человеческая, Глеб! Причем еще совсем недавно она находилась в теле живого человека. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Успокойся, Бриль.

Не гони волну.

– Успокоиться? Как я могу успокоиться? Это ж подсудное дело!

– Спокойнее, Бриль, спокойнее. Ты уверен в правильности своего заключения?

– Типун тебе на язык, Корсак! Не произноси при мне слово «заключение», от него попахивает цугундером!

Глеб вернулся на кухню и положил трубку на стол. Взял стакан, поднес его к губам и сделал пару глотков. Затем поставил стакан обратно и снова взял трубку.

Бриль все еще разорялся.