Клиника в роще

Вера кивнула и ответила – серьезно и искренне:

– Вы не пожалеете, что остановили свой выбор на мне.

– Надеемся, что так и будет, – довольно кивнул Игорь Константинович. – Я хочу, чтобы вы правильно все поняли, Вера. В нашей клинике работает дружный коллектив врачей-единомышленников. Состав врачебного пула постоянен. В некотором роде, мы сделали для вас исключение. Любому коллективу нужна молодая кровь. Так что… Добро пожаловать в нашу семью!

Когда Вера покинула кабинет, Сташевская повернулась вместе с креслом к Черневицкому и спросила:

– Ну? Что вы о ней думаете?

– Она – то, что нам надо, – ответил Черневицкий.

 – Амбициозна, умна, упряма. Анализируя проблему, не руководствуется предубеждениями. Тщательно взвешивает все «за» и «против», но, решившись на что-то, уже не колеблется, а бросает свои ресурсы на решение поставленной задачи.

– Да. Но будут ли данные качества нам на руку?

– Уверен, что да. После стольких лет нищеты и адской работы она голодна, страшно голодна.

Говорю вам, эта девушка – наш человек.

– Когда вы намерены ввести ее в курс дела?

– Еще не решил. Думаю, не раньше чем через месяц. Поначалу ее надо увлечь работой. Сделать так, чтобы наша клиника стала ей родным домом. Чтобы она держалась за нас руками и зубами. И тогда мы сможем направить ее энергию в нужное нам русло. Кроме того, необходимо тщательнее к ней присмотреться.

– Но девушка может начать догадываться. Как вы развеете ее подозрения, если таковые возникнут?

Черневицкий усмехнулся:

– Никак.

Подозрения лишь подогреют ее интерес.

Сташевская чуть прищурила светлые недобрые глаза, обдумывая слова Игоря Константиновича, после чего спросила:

– А если вы ошибаетесь?

Черневицкий отвел взгляд и, нахмурившись, проговорил:

– Это будет прискорбно. В первую очередь – для нее.

– В первую очередь это будет прискорбно для нас с вами, – сказала Сташевская. – От нас ждут правильного выбора. Если мы ошибемся, я не поставлю на наши с вами жизни и ломаного гроша.

2

До сих пор дела шли довольно погано. За девять месяцев «одиночного плавания» вдали от отцовского бумажника и связанных с ним удовольствий Алексей Тенишев продал всего две картины. Да и те купили его бывшие приятели, для которых сумма в тысячу долларов не значила ровным счетом ничего. Они ежемесячно тратили на рестораны и ночные клубы в два раза больше. Теперь Алексею трудно было поверить, что и он когда-то вел подобный образ жизни.