Кольцо викинга

Лицо гиганта – бледное, с крупными чертами – было все изрыто шрамами, и эти шрамы беспрестанно двигались, смещались, переплетались, сращивались и разъединялись. Время от времени по коже гиганта пробегали едва заметные радужные всполохи, словно лицо это освещалось изнутри мрачным, тускло тлеющим огнем, готовым разгореться в любую секунду. Голову гиганта венчал ежик очень светлых, почти белых волос. Глубоко посаженные, голубые, сумрачные глаза смотрели на Егора с холодноватым интересом.

Егор поднял с земли бутылку водки и немного отхлебнул.

Затем протянул бутылку гиганту. Тот пару секунд стоял неподвижно, а потом взял бутылку, сделал большой глоток, после чего вытер рот рукавом плаща и вернул бутылку Егору.

– Торт, – сказал он глуховатым басом и протянул Егору руку.

– Волчок, – отозвался Егор.

Торт удержал его руку в своей лапе, пристально посмотрел Егору в глаза и тихо спросил:

– Мерцающий?

– Возможно, – ответил Егор, выдержав взгляд незнакомца.

Некоторое время Торт смотрел Егору в глаза, словно пытался проникнуть в его мысли, после чего спросил:

– Твоя клеточная структура так же нестабильна, как моя?

И вновь Егор ответил без колебаний:

– Думаю, что в моем случае все не так сильно запущено, – сказал он.

– Выходит, тебе повезло больше, чем мне, – пробасил гигант.

Он расстегнул правый рукав плаща и задрал его. На его мускулистом предплечье Егор увидел вытатуированную бабочку, а под ней шесть цифр – 012370. Когда мышцы гиганта напряглись, по крыльям бабочки пробежала волна радужного сияния.

Егор открыл от изумления рот, а Торт нагнулся, поднял с земли кусок стекла и сделал глубокий надрез у себя на запястье. Из разреза потекла кровь. Однако текла она недолго. Кожа и мышцы вокруг надреза завибрировали, и рана стала затягиваться. Спустя еще пару секунд процесс заживления прервался, края разреза снова разошлись и задрожали, как лепестки живого цветка. Из рубца выскочило крошечное розовое щупальце, замерло на миг, потом снова втянулось обратно.

Разрез стал шире, и кровь перестала течь. На дне разреза что-то тускло замерцало. Егор пригляделся и с ужасом понял, что из разреза на него смотрит черный и круглый, словно у птицы, глаз.

Прошло еще несколько секунд, и рана снова стала затягиваться. Вскоре на месте разреза образовался шрам, а еще секунду спустя исчез и он. Торт опустил рукав плаща и посмотрел Егору в глаза.

– С каждым разом процесс восстановления проходит все медленнее и тяжелее, – сказал он.