Лицо в темной воде

«ВПЕРВЫЕ В ЖИЗНИ Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ СВОБОДНОЙ И СЧАСТЛИВОЙ» – гласил газетный заголовок. Броская вставка посреди статьи была и того хуже – «Пять лет в объятиях садиста».

– Счастлива она… – процедил Шуравин сквозь стиснутые зубы, снова посмотрел на Веронику и грубо позвал:

– Иди сюда!

Вероника отложила в сторону модный журнал, поднялась с дивана и с улыбкой подошла к Шуравину.

– Сядь! – Он хлопнул себя ладонью по коленке.

Вероника послушно села.

– Скажи, я похож на садиста? – осведомился Шуравин.

– Нет, котик, не похож. – Вероника обвила его короткую и толстую, как у ротвейлера, шею своими длинными гибкими руками и обворожительно улыбнулась. – Ну какой же ты садист? Ты мой сладкий пупсик! Мой плюшевый мишка!

– Тогда почему они пишут, что я садист? – спросил Шуравин. – Почему?!

Улыбка Вероники стала еще обворожительней.

– Потому что у них нет мозгов, пупсик! А у твоей бывшей женушки нет совести!

– Это так, – согласился Шуравин. Он тяжело вздохнул и устало покачал головой.

Вероника нагнулась и утешающе чмокнула его в оттопыренную нижнюю губу. Он поднял на нее суровый взгляд. Посмотрел на ее аккуратненький носик, на ровные, словно сделанные из мрамора щечки, на алые пухлые губки. Затем скользнул взглядом по ее груди – сквозь тонкую белую ткань майки просвечивали темные полукружия сосков.

– Котик, пойдем в кроватку, – проворковала Вероника. – Тебе нужно выспаться. Завтра у нас ответственный день.

– На студию?

– Милый, ты что, забыл? На студию!

– А-а. – Шуравин дернул уголком рта. – Успокойся. Я помню. Все будет о’кей. Я сделаю из тебя звезду.

– О! Ты такой милый! – Вероника расстегнула ему рубашку и принялась целовать его шею и волосатую грудь. Продолжая покрывать грудь Шуравина поцелуями, она ловким, привычным движением расстегнула ему ремень. – Вот так, котик, – прошептала Вероника, – теперь тебе будет совсем хорошо.

Вероника расстегнула молнию на ширинке Шуравина и принялась ласкать его рукой, одновременно покрывая его лицо поцелуями.

– О, черт… – простонал Шуравин. – Ты любого мужика сведешь с ума!

– Да, – прошептала Вероника, обжигая ухо Шуравина своим горячим дыханием. – Могу… Только мне не нужен любой. Мне нужен ты, и только ты.

Шуравин повернул голову и посмотрел на Веронику в упор. Его больной глаз мелко подрагивал.