Не смотри ей в глаза

И потом, ты просидишь там всего минуту или две. Мне надо отнести бумаги.

Мальчик криво усмехнулся:

– Что на это скажет опекунский совет?

– Если узнают, то по головке не погладят, это точно. Но… – Дежурный чуть прищурился. – …Ты ведь не стукач, правда?

– Правда, – согласился Максим. – Но я ведь могу сбежать.

– Это вряд ли. Должен тебя разочаровать, братишка, но этот замок ни шпилькой, ни пластиковой карточкой не откроешь. Вставай-ка да собачку не забудь!

Максим нехотя поднялся со стула и прошагал в зарешеченный обезьянник.

– Не скучай, братишка, я скоро!

Парень вышел из комнаты. Максим подергал прутья решетки, вздохнул и посмотрел на собаку.

– Ну, что, Мух, – грустно проговорил он, – теперь мы с тобой бандиты.

Пес заскулил у мальчика на руках, вытянул морду и лизнул его в щеку.

– Ладно, не огорчайся. – Мальчик снова вздохнул и доверительно сообщил псу: – Самое страшное начнется потом, когда нас отсюда заберут.

Пес склонил голову набок и грустно заскулил, будто и впрямь понял, о чем говорит его маленький хозяин. Мальчик несколько секунд стоял, задумчиво нахмурив брови, а затем резко встал со стула:

– Нам надо отсюда выбираться, Мух!

Пес спрыгнул на пол и воодушевленно тявкнул, выражая готовность следовать указаниям своего хозяина.

Мальчик вновь взял пса на руки, посмотрел в его черные глаза-бусинки и серьезно проговорил:

– Мух, ты должен мне помочь.

Пес снова тявкнул, а потом лизнул мальчика в нос. Максим засмеялся и вытер нос рукой.

– Ну, ты и лизун, Мух! А теперь соберись и слушай меня внимательно. Ты маленький пес, ты легко пролезешь между прутьями решетки. Вот что тебе нужно сделать…

* * *

Алла Львовна шла по коридору, держа в руке тарелочку с двумя горячими бутербродами, когда увидела странного человека.

Это был долговязый мужчина в длинном сером пальто. Воротник пальто был поднят. Лицо у него было худое, морщинистое, взгляд неприятный. Непонятно почему, но в сердце Аллы Львовны звучал сигнал тревоги. Незнакомец задумчиво смотрел на дверь одного из кабинетов.

«Может быть, ему нужен туалет?» – подумала Алла Львовна. Природная душевность требовала оказать человеку помощь, даже когда он был неприятен Алле Львовне.