Не смотри ей в глаза

Петрусь, мое предложение в силе. Оставайся – развлечемся.

– Пошел ты.

Не глядя на Корсака, Петя обулся, накинул пуховик и натянул на голову вязаную шапку.

– Совсем забыл. – Петя достал из внутреннего кармана пиджака сложенную в несколько раз газету и швырнул ее на консольный столик. – Это т-тебе.

Корсак взглянул на газету и спросил:

– Что там?

– То, что в-вернет тебя к жизни. Хотя… надо ли тебе это?

Петя повернулся и, не прощаясь, вышел из квартиры.

Глеб задумчиво посмотрел на закрывшуюся дверь и тихо проговорил:

– Н-да…

Потом взглянул на газету и протянул к ней руку, но в эту секунду мобильник снова зазвонил.

– Да, золотце. Да, уже открываю.

7

Шатенка отпила из своего бокала, облизнула ярко накрашенные губы и провела ладонью по волосам Глеба:

– Глебчик, ты такой милый!

– Я пьяный, а не милый, – отозвался он и тоже приложился к своему стакану.

Вторая девушка, блондинка с большой грудью и осиной талией, гуляла по комнате, разглядывая диковинные вещи, которых в квартире Глеба было в избытке.

– А это что за картинка?

– «Медуза горгона», – отозвался с дивана Глеб, наслаждаясь коктейлем и обществом нежной шатенки. – Караваджо.

– Чего?

– Микеланджело да Караваджо. Итальянский художник.

– А я знаю про Медуза горгону, – ластясь к Глебу, заговорила шатенка. – Это было в какой-то сказке… – Шатенка наморщила лобик, припоминая. – Кажется, она убивала людей взглядом.

– Правильно, – ответил Глеб. – Был только один способ уберечься от горгоны – не смотреть ей в глаза. Иначе – верная смерть.

Блондинка вновь посмотрела на картину.

– А здорово нарисовал, – похвалила она. – Страшненько так.

– Еще бы, – отозвался Глеб и чуть заметно усмехнулся. – Этот парень хорошо знал, что такое зло. Как-то вечером он подкараулил одного своего недруга на рыночной площади, а когда тот проходил мимо, выскочил из засады и ткнул его шпагой в голову.

– Фу, как подло, – поморщилась блондинка.

А шатенка уточнила:

– Убил?

– Да, – сказал Глеб. – Но есть мнение, что таким людям, как Караваджо, на том свете многое простится. Даже убийство.

– Почему?

– Потому что своей работой они оправдывают наше никчемное существование.

Девушки переглянулись. Шатенка потерлась о плечо Глеба нежной щечкой и проворковала – ласково и иронично:

– Глебчик, хватит давить на нас интеллектом.

– Да, прости.