Обитель Тьмы

Неожиданно это дикое, неистовое вращение резко прекратилось. Голые человеческие тела вылетели из волчьих шкур и полетели на траву. Пустые шкуры, всклокоченные, окровавленные, попадали рядом.

Глеб перевел дух и хрипло проговорил:

– Надо же, подействовало. Ай да колдовская трава!

Затем, не желая терять время, повернулся и зашагал дальше. Через несколько мгновений он уже забыл про выпотрошенных оборотней и всецело сосредоточился на деле, ради которого прибыл к Северной стене.

Когда Первоход отошел на полтора десятка саженей, один из окровавленных, голых мужиков поднял голову, тряхнул ею и злобно изрек:

– Вот гад… Едва не вышиб из меня дух.

– Споймать бы… – тихо сказал другой.

– Да леший с ним… – отозвался третий. – Другой хабар найдем.

Все трое уселись на траве и принялись обалдело трясти перепачканными грязью и кровью головами.

– Глызь, а Глызь? – позвал один из них.

– Ну? – отозвался второй.

– А чего это с тобой?

Глызь перестал трясти головой, опустил взгляд и посмотрел на свой голый, запавший живот.

– Вот те на, – изумленно прохрипел он. – Я человек!

Он поднял взгляд на товарища, и удивление на его лице сменилось изумлением.

– Дяк, так ведь и ты тоже!

– Точно! – поддакнул третий, которого звали Глот. – А я? Что со мной?

Двое других уставились на вопрошавшего и выдохнули хором:

– И ты!

Насмотревшись друг на друга, мужики глянули на выпотрошенные волчьи шкуры, лежавшие неподалеку.

– Это что же… – процедил пораженный до глубины души Глызь, – выходит, мы больше не оборотни?

– Выходит, что так, – подтвердил Дяк.

 – Не знаю, что сделал этот парень, но он исцелил нас.

– Вот это да! – И Глызь вдруг захохотал.

Несколько мгновений Дяк и Глот с удивлением смотрели на товарища, а потом захохотали сами. Три голых, перепачканных кровью мужика сидели на полянке, смотрели друг на друга и хохотали, как дети. Их волчьей жизни пришел конец, и впервые за много месяцев они были счастливы.

4

Может, кому-то и тяжко жилось в Хлынь-граде, да только не одноглазому барыге по кличке Бельмец.

Чем мрачнее и невыносимее становилась жизнь, тем больше люди надеялись на чудо. А где искать чуда, как не у главного перекупщика Хлынь-града? То-то и оно.

Князь Добровол наставил у межи дозоров, удвоил число конных объездчиков. Пробираться в Гиблое место ходокам становилось все труднее и труднее. Многие не возвращались обратно, а те, что возвращались, приносили одну лишь дрянь.