Обитель Тьмы

– Что это за пузырь? – хмуро спросил он.

– Это-то? – Бельмец небрежно усмехнулся. – Сушило. Брось его в таз с водой, и оно тут же выпьет всю воду.

Глеб взвесил слюдяной пузырь на руке, на секунду задумался, а затем положил его себе в карман. После чего взглянул на сумку-ташку, притороченную к поясу Бельмеца, и спросил:

– Что в сумке?

Одноглазый барыга вздохнул, а затем расстегнул сумку и достал несколько вещей. Глеб узнал Зерцальные скобы и две оловянные бутылочки.

– Это все, что у меня есть, – сказал Бельмец.

– Что в бутылках?

– В темной – мертвая вода, во второй – волколачья кровь.

– Я их забираю.

Зерцальные скобы и обе бутылочки перекочевали в карманы Глеба.

Бельмец ухмыльнулся и недовольно проговорил:

– Гребешь подчистую, ходок? На что тебе все это?

– Пока не знаю, – ответил Глеб. – Сколько я тебе должен?

– Четыре золотых дирхема, – отчеканил Бельмец.

– Постараюсь заплатить до того, как меня убьют. Бывай, барыга!

Глеб повернулся и быстро зашагал прочь.

Бельмец угрюмо посмотрел ему вслед и тихо проворчал:

– Живи, Первоход. И береги свою проклятую шкуру. Твоя погибель будет слишком дорого мне стоить.

5

Через высокий забор Глеб перепрыгнул легко. Тело его еще не обрело былую силу, но прежняя кошачья ловкость к нему уже вернулась.

Возле угла здания стоял и мочился на траву охоронец. Глеб подошел к нему сзади, бесшумно вытащил из-за пояса кинжал, размахнулся и хлестко ударил его тяжелой рукоятью по голове.

Охоронец не издал ни звука, падая на мокрую землю. Для верности Глеб еще дважды ударил его по темени, затем сунул кинжал в ножны и продолжил путь.

Через несколько минут, обогнув все посты охоронцев и никого при этом не убив, Глеб оказался перед комнатой старшего дознавателя Негоды…

Комната старшего дознавателя вовсе не походила на пыточную. Здесь не было ни дыбы, ни клещей, ни вощеных веревок. В печи уютно потрескивали березовые поленья, а на столе стоял кувшин с холодным квасом, рядом с которым поблескивала при свете восковых свечей гроздь красного винограда.

Сам старший дознаватель Негода лежал на укрытой медвежьей шкурой скамье, подложив под голову толстую пуховую подушку, и сонно глядел на блики огня, танцующие на полу перед печью.

Это был рослый и крупный мужчина с красным, отечным лицом и рыжеватыми усами. За плечами у дознавателя был долгий, тяжелый день. При прежних правителях работы было меньше.