Посланники тьмы

Гусак пожал плечами:

– Почему нет? Я деловой человек. А какой деловой человек откажется от кучи серебра? – Гусак облизнул губы и добавил: – Хотя... Мы можем решить все по-другому.

– И как же? – спросил Глеб.

– Ты был лучшим ходоком. Наверняка принес из Гиблого места кучу чудодейственных амулетов. Отдай их мне, и я отпущу тебя.

Глеб легонько качнул головой:

– У меня нет амулетов. Я от них избавился, когда решил стать огородником.

Пират усмехнулся.

– От ольстры ты, однако, не избавился. Значит, и амулеты где-то спрятал.

Договорить Гусак не успел. Глеб резким ударом кулака выбил кинжал из пальцев коротышки Жихаря и, сделав шаг назад, освободил себе пространство для боя.

К тому моменту, когда разбойники сообразили, что к чему, в руке у Глеба уже сверкнул меч-всеруб. Разбойник, что стоял слева, бросился на Глеба, но тот увернулся и вонзил меч ему в живот. Второго разбойника Глеб ударил голоменью меча по лицу, сбив его с ног, а очухавшемуся коротышке сильным ударом разрубил правое предплечье.

Разобравшись с разбойниками, Глеб вновь взглянул на оторопевшего пирата.

– Отойди к стене и подними руки! – рявкнул он.

Гусак попятился, поднимая толстые руки.

Глеб переложил меч в левую руку, а правой достал из кобуры ольстру и направил ее в грудь Гусаку.

– Вот теперь мы поговорим, – сказал он.

Гусак покосился на ольстру, облизнул пересохшие губы кончиком языка и нервно проговорил:

– Ты не выстрелишь.

– С чего ты взял?

– На шум сбегутся охоронцы и скрутят тебя.

Глеб покачал головой:

– Нет. Я успею уйти. А тебя они найдут на полу с перебитыми ногами. Карманы твои набиты бурой пылью, Гусак, так что дыбы тебе не избежать.

Пират обдумал его слова, прищурил злые глаза и отрывисто спросил:

– Чего ты хочешь?

– Я пришел к тебе, чтобы задать два вопроса и получить на них вразумительные ответы.

– Правда? – Гусак снова облизнул губы.

– Ты здесь не старший, – сказал Глеб, сверля толстяка угрюмым, холодным взглядом. – Скажи мне, под кем ты ходишь и как мне найти твоего хозяина.

Несколько секунд Гусак молчал, угрюмо глядя на Глеба, потом разомкнул губы и тихо проговорил:

– Если я скажу тебе, он перережет мне глотку.

– А если не скажешь, то это сделаю я, – холодно пообещал Глеб. – Ты слышал обо мне достаточно, Рашпай, и знаешь, что я убил немало народу.