Сон с четверга на пятницу

– Добрый день! – улыбнулась, подходя к столику, девушка.

– Здравствуйте! – поприветствовал ее Алексей. – У вас есть мороженое?

Официантка сделала скорбное лицо.

– К сожалению, нет. Есть фруктовые и шоколадные десерты. И еще – чизкейк.

Алексей перевел взгляд на беременную жену:

– Аська, как насчет чизкейка?

Настя наморщила нос и покачала головой.

– Чизкейк отменяется, – объявил Алексей официантке. – Нам нужно мороженое. И только мороженое.

– Знаете… – тихо, почти заговорщицки проговорила официантка.

 – Тут за углом есть тонар «Баскин Роббинс». – Там мороженое на любой вкус.

– А разве в ваше кафе можно приходить со своим десертом? – удивился Алексей.

Официантка улыбнулась:

– Мы с барменом сделаем вид, что ничего не заметили.

– Вы только что спасли мою жизнь, – сказал ей Алексей.

Официантка порозовела от удовольствия и стрельнула глазками в мужественное лицо Алексея и его накачанные плечи. Настя нахмурилась.

– Можете идти, – сухо сказала она. – Как только будем готовы сделать заказ, мы вас позовем.

Прозвучало это как «прекрати пялиться на моего мужчину и топай отсюда, пока я тебе кудеря не повырывала». Официантка прекрасно все поняла и, не желая ссориться с гневной беременной женщиной, поспешила ретироваться.

Алексей тут же поднялся из-за столика.

– Я за мороженым, – сообщил он. – Тебе какое?

– Не уверена, что тебе позволят пронести сюда мороженое, – капризно проговорила Настя. – Со своей едой приходить в рестораны запрещено.

– Но официантка сказала…

– Официантка дура, – объявила Настя.

Алексей усмехнулся.

– Я несу мороженное любимой беременной женушке. Так что пусть только попробуют меня остановить.

Глядя на спортивную фигуру мужа, Насте легко было представить, как перед ним расступаются охранники. У него был рост под два метра, у нее – всего метр шестьдесят пять, и иногда, глядя на него снизу-вверх, она казалась себе девочкой-подростком рядом со взрослым дядей. Впрочем, в такие моменты она совсем не комплексовала, а наоборот – чувствовала себя защищенной и ежилась от удовольствия.

Лешка казался ей не просто огромным – а крепким, надежным и уютным, как дом. Таким он, в принципе, и был.

Настя обожала, когда во время их ссор он, вспыльчивый, грозный, басовитый, уже через минуту начинал заискивающе искать ее взгляд и басить своим глубоким (до дрожи в коленках!) голосом:

– Ась! Асеныш! Асенька! Ну, не сердись, а? Ну, хочешь – избей меня до полусмерти.