Сон с четверга на пятницу

Немного посидев, он открыл нижний ящик стола и достал из него то, без чего в последние два года не обходился и дня, – початую бутылку коньяка.

3

– Вы уверены, что это нужно? – сипло пробормотала Настя.

– Да, – ответил доктор Макарский.

Он протер ей предплечье ваткой, смоченной в спирте. Затем взял шприц и ввел иглу ей в вену. Настя прикусила нижнюю губу.

Доктор убрал шприц, но продолжал держать Настину руку, отслеживая пульс. Женщина почувствовала легкое головокружение. А затем явственно ощутила, как по телу растекается странное оцепенение.

По щекам ее все еще текли слезы, но Настя этого не замечала. Оцепенение сменилось расслабленностью.

– Как вы себя чувствуете? – спросил доктор Макарский. – Теперь вам лучше?

– Да, – пробормотала она.

Во рту у нее пересохло. Зато тяжесть с души исчезла, а вместе с ней стало уходить и чувство страха. Нервное напряжение спало.

– Вот и хорошо, – сказал доктор Макарский, продолжая следить за пульсом Насти и внимательно вглядываясь в ее лицо.

Несколько секунд оба молчали. Потом доктор выпустил из пальцев ее руку и удовлетворенно откинулся на спинку стула.

– Некоторое время у вас будет кружиться голова, – произнес он. – Но приступы будут непродолжительными.

– Да, я это заметила. – Настя почувствовала себя настолько лучше, что смогла улыбнуться. – Я испугалась, что схожу с ума. Галлюцинации были очень… реальными. Я спустилась вниз, хотела остановить Алексея… А когда увидела хлебо-булочный киоск, у меня подкосились ноги.

Я поняла, что не в себе.

– Понимаю. Но теперь все позади. Просто старайтесь не думать об этом.

– Ладно.

Настя вздохнула. Она видела, что Макарский хочет еще что-то сказать, но не решается начать. Наконец, он заговорил снова.

– Настя, вы для меня не просто пациент. Я дружил с вашим мужем и чувствую за вас ответственность.

– Сейчас вы скажете, что я должна остаться в клинике? – прозорливо прищурилась Настя.

– Да, я бы хотел, чтобы вы остались.

Настя покачала головой:

– Нет, доктор.

Если я сейчас останусь в клинике, я точно сойду с ума. Я понимаю, какому риску себя подвергаю, но чувствую, что должна справиться сама.

– Вы собираетесь вернуться домой?

– Да. Если я сейчас сломаюсь, то уже никогда не стану прежней. Вы же сами мне об этом говорили, помните?

Макарский обдумал ее слова.

– Что ж, – сказал он. – Впереди вас ждет долгий и тяжелый период адаптации. Лекарства лишь слегка облегчат ваше положение.

– Я знаю.