Жертвенный престол

Отец всегда учил Куаутемока быть предельно осторожным в делах политики, да и Куаутемок сам понимал, что его тайный роман с принцессой – огромный риск, но ничего не мог с собой поделать. Любовь была превыше инстинкта самосохранения. А когда удалось договориться о династическом браке, брахман и вовсе потерял всякий страх, вот и начали ходить слухи.

Ора, сестра наилучшего Трапезустия, была из высшей касты наилучших – правителей Союза. Даже смотреть на нее Куаутемоку недозволительно, не то что спать с ней. По суровым кастовым законам Ора могла выйти замуж только за представителя касты лучших либо за главу какого-нибудь храма или княжества.

Но любой правитель княжества или верховный брахман кастой ниже, чем наилучшая, поэтому рассчитывать на столь великую честь и безмерное счастье Куаутемок мог только в том случае, если бы взять в жены Ору ему предложил сам наилучший. Поэтому влюбленные всячески скрывали свою связь. Но когда настал счастливый момент и Трапезустий предложил Куаутемоку династический брак с принцессой, у молодого юноши голова пошла кругом и он забыл о мерах предосторожности.

Куаутемок лишил Ору невинности до брака, нанеся серьезное оскорбление роду наилучших и совершив тяжкое преступление. Поэтому нет ничего удивительного, что Трапезустий решил устранить Куаутемока, узнав о его романе с Орой. Но его реакция была бы предсказуема, если бы государь не нуждался в помощи и поддержке Куаутемока. Да и почему же он тогда так легко отказался от мести Мануаку Копанаку ради сохранения мира, а Куаутемока вопреки политической необходимости сразу же решил отправить на тот свет?

Трапезустий не мог привлечь Куаутемока к открытому суду, ведь иначе его позор стал бы известен на всю страну.

Что ж, в этом его ошибка. Если Куаутемоку удастся спастись, то он сможет обвинить Трапезустия в том, что он пытался убить главу храма. А если брахман предъявит государю это обвинение, то будет всего два варианта развития событий: война между лучшими и храмом пса либо два владыки смогут договориться и урегулировать взаимные претензии.

– Не достоин он последнего слова, – рыкнул один из кшатриев, но гневный молниеносный взгляд ягуара ясно дал понять: слова не давали именно этому ящеру.

– Ты хочешь что-нибудь сказать, а? Я не собираюсь ждать весь день! – обратился кот к пленнику.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Это все ложь, – Куаутемок старался говорить как можно спокойнее. Он не собирался говорить правду этому паршивому коту.