Жертвенный престол

Всегда, когда что-то случалось, она бежала откровенничать с братом, и поэтому принц мог уверенно сказать, что знает ее даже лучше, чем родители, да пусть их духи всегда пребудут с ним.

Джаван радостно осушил чарку с пульке, которую ему проспорил Чему. Они заключили пари, что Джаван пойдет в бой безоружным, и теперь принц радовался двум победам: в споре и в бою.

Язычники вязали пленников, грабили их дома, тела убитых людей относили в лес. Воинство уйдет, а звери попируют на пепелище битвы.

Духам джунглей это должно понравиться. А эти проклятые, неугодные предкам дома и деревни следует сжечь дотла. Бойцы тащили хворост к постройкам нововеров. Но некоторые воины, подобно гвардейцам-лучшим, не утруждали себя всей этой работой и всецело предавались празднованию славной победы. То тут, то там можно было увидеть группы брахманов и лучших, которые пили и плясали на окропленных кровью улицах.

– Ладно, парни, меня ждет брат, – Джаван вернул Чему кружку и откланялся.

Он шел к донжону деревянного замка, центральному укреплению колонистов. Зная брата, Джаван был уверен, что он гордо восседает там, безмерно радуясь своей победе, несмотря на то что он наблюдал за битвой издалека.

Кругом толпились испуганные пленники под бдительным присмотром языческих воинов. Джаван поглядывал на них жадным взглядом. После боя кровь всегда так и кипит, так и хочется взять какую-нибудь девицу в охапку и утащить в чащу. Вот только взгляд царевича не находил подходящей кандидатуры.

Какие-то все пленники худощавые, бледные и словно еле живые. Желание при взгляде на них пропадало само собой. Ну да ладно, значит, он пойдет и побеседует с братом, а утехам предастся по возвращении в столицу.

– Что значит «его нигде нет»?! – Джаван вошел в просторный зал в завоеванном замке под аккомпанемент панического крика брата. Как-то это не похоже на радость от победы.

Колонисты были сворой беглецов, ищущих лучшей жизни на чужбине, и потому у них не было ни короля, ни царя, ни иного подобного лидера, поэтому и в зале замка не было трона, на котором теперь мог бы горделиво восседать наилучший.

И потому Трапезустий в свойственной только ему манере восседал, скрестив ноги, на длинном столе, словно просветленный брахман.

– Да, наилучший, ни его, ни Куна никто не может найти, – смиренно отвечал Менцэуаль, второй советник Куаутемока, бывший раньше первым советником его отца.