Тьма должна танцевать. История серийного убийцы и его исправления

Помню только, что бежать пришлось очень быстро, со всех ног. Все кругом трещало и падало, но ни единого звука человеческого голоса слышно не было. И помню только взгляд. Этот пронзительный взгляд темно-карих, почти черных глаз. Он словно преследовал меня всю дорогу до шоссе. Хотя я никуда не бежала, я спокойно шла. И чувствовала при этом, что он, носитель этого тяжелого – пожалуй, самого тяжелого на свете – взгляда так же неспешно, в унисон двигался за мной. Но и это не заставило меня прибавить шаг, ведь я уже не боялась.

Внутри меня было что-то, что начисто лишило меня способности бояться. Оно разливалось по всему телу и наполняло его какой-то неведомой доселе жаждой. Вот только чего именно я жаждала – я тогда не знала…

– Очень романтично. Все, Калитина, не видать нам с тобой в этом месяце походов в кино как своих ушей, – с чувством облегчения в голосе произнес Денис Савченко, отходя от вывешенного в углу ординаторской графика дежурств. Его собеседница – крупная полнотелая дородная дама лет 30-ти с утомленным лицом заполняла какие-то формуляры, сидя неподалеку за столом и даже не поднимала глаз на своего визави.

Единственной ее реакцией на его восклицание был стандартно-уместный, на ее взгляд, вопрос:

– А чего?

– А того, что наш любимый Виктор Кузьмич, памятуя мои прошлые подвиги, навесил мне по три дежурства в неделю…

– Бред! А что, больше дежурить некому?

– У него спроси. А еще спроси, доколе у нас с тобой будет продолжаться секс в каморке в редкие свободные минуты ночных бодрствований и когда же на смену им придут походы в кино и прочие атрибуты конфетно-букетного периода?

Дверь из коридора открылась и на пороге появилось лицо Максима – как всегда, улыбающееся.

– Что за шум, а драки нет?

– О, Макс, ты как всегда вовремя. Нам как раз сейчас не хватает твоего вечного оптимизма. Ведь только ты умеешь, отстучав стахановскую норму, еще и подпрыгивать от радости на утро…

– Что за потребность в оптимизме? Любовная лодка, по традиции утра понедельника, разбилась о быт?

– Хуже, – подала голос белотелая.

 – О нрав и упорство Виктора Кузьмича.

– С начальством спорить нельзя…

– Да знаем, знаем… Поспоришь с ним, как же…

– Как дежурство?

– Сносно. Два огнестрела, трое с проломленными черепками…

– Логично. День ВДВ все-таки.

– Я тоже так думаю и посему не ропщу.

Максим зашел в ординаторскую, чтобы переодеться и отправиться домой после ночного дежурства.