Маркин и кот. Рассказ

И в этом было её несчастье. Ведь ещё вчера здесь она была счастлива, счастлива с ним, а теперь ни о счастье, ни о свободе говорить не приходилось. И всё случившееся, хотя и сближало её с ним, но в то же время отделяло на самое дальнее в мире расстояние. За это время оба они обросли таким количеством мишуры, что до истинной сути отношений уж и не докопаешься. И поэтому даже сейчас она не могла однозначно ответить даже для себя на вопрос о том, что в действительности их связывает. Но одно знала точно – ей было жаль его.

Женская жалость города берёт. Сейчас именно ради него она готова на поступки. Ради жалости в первую очередь, а уже потом видно будет…

Сейчас же она стоит у окна и слушает ту самую тишину. Перед ней – мольберт со странной картиной, которую она пишет уже вторую неделю. Начинала она её как его портрет. Потом он плавно перетёк в портрет Маркина. Потом – в совместный. Только его она изобразила в виде огромного рыжего кота, многократно превышающего в размерах Маркина из-за своего маленького роста, производившего на холсте ещё более жалкое впечатление.

«Странная картина, – подумала она, потягивая кофе и согревая руки о горячую кружку. – Они так органично смотрятся, что себя на этом полотне и представить даже не могу. Это может быть символично!

Многочасовая работа над картиной утомила её, и она выходит на кухню. Там она достаёт из бара бутылку с коньяком, который так любит изображенный на её картине Маркин. Повертев её в руках, она пускает в горлышко крупную таблетку, предварительно измельчив её.

Сон… Сон… Пусть поспит… Ох уж эта женская жалость…

Глядя на подымающиеся со дна сосуда пузырьки, она вновь оживляет в памяти судьбоносные моменты. И почему-то первое, пришло её на ум – это то, как они лежали в постели с ним после того самого полугодового ухаживания.

– Надо же, – говорит она, – что время делает с людьми. Ещё пару месяцев назад я не рассматривала тебя как партнёра ни по постели, ни по жизни. А сейчас лежу тут с тобой и даже представить не могу, что могло быть иначе…

– Как говорили древние, все на свете боятся времени, а время боится пирамид.

Видимо, я являюсь непреходящей ценностью, – ах, какой он образованный: ей всегда это нравилось.

– И до одури нескромный.

– В наше время скромность – категория лишняя.

– И совесть, к сожалению, тоже.

– Это, конечно, камень в мой огород. Мол, неверный муж и всё такое.

– Некорректно рассуждать за меня. Хочешь кофе, неверный муж?..