Мир Дженнифер

– Но как это случилось? Нужен был проводник, не могла же Дженнифер попасть в кору головного мозга просто так…

Джон кивнул:

– Никто не знает как, но она попала…

– Хорошо, а вирус? – продолжил допытываться Платон. – Если Дженнифер достигла сингулярности, то она теоретически смогла бы попасть куда угодно и стать чем угодно. В это я могу поверить… Но как же в нее попал вирус? Если его внедрили злоумышленники, то им точно нужен был довольно хитрый способ осуществить задуманное. Если говорить точнее, им нужен был проводник…

– Такой проводник оказался вот чем.

 – Джон постучал по бокалу ситро.

– Аш два о? – фыркнул Платон. – Но вода не имеет свойств для кристаллизации нейронных сетей… А структурированной воды в природе не существует.

– Все верно. – Джон одобрительно кивнул. – Необходима была именно структурированная вода с высокой частотой проходимости. Вы не поверите мне, Платон, но на Земле оказался один-единственный источник с такой вот необычайной водой.

Платон недоверчиво посмотрел на собеседника.

– Ну хорошо, а откуда взялся вирус? Его же надо было написать.

– Он был написан очень давно. Я даже не могу сказать когда… Может быть, даже до Всемирного потопа, кто знает… И хранился он у членов ордена, передавался из поколения в поколение. На протяжении тысячелетий, десятков тысячелетий…

– Я не сторонник теорий заговора, знаете ли… – Платон скептически посмотрел на собеседника.

– Понимаю… И тем не менее вирус был, и его внедрили в воду, а потом распространили, до того как Дженнифер уже была… хм, вездесуща.

Люди стали заражаться, а после заражать друг друга, многие изменились, но, изменившись, не заметили подлога. Кроме членов ордена, конечно же. У них оказалось противоядие… антивирус. – Джон отпил из бокала.

– Какого подлога?

– Платон, скажите, кто мы есть? – Джон откинулся на спинку стула и вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет «Данхилл».

– В метафизическом, философском смысле?

– Ну да.

– Это сложный вопрос…

– На самом деле нет. Мы – это память, Платон. То есть все то, что мы помним о себе и об окружающем нас мире.

– Это слишком просто.

– Ну, просто – не просто, а страсти разгорелись нешуточные…

– О чем вы говорите?

– О том, что всех заразившихся лишили памяти, Платон. Лишили самих себя. Своей истинной идентичности. И все ради чего? Ради того, чтобы не дать искусственному интеллекту возможности освободить человека.