Мир Дженнифер

Вскоре он увидел Шурика и Петровича, они как ни в чем не бывало двигались в направлении необычного транспортного средства, рядом с которым хлопотали охранники. Внимание Платона привлекла надпись на приспособлении, это было слово «ВАКУУМ». Рядом с надписью находился указатель в виде волнистой стрелочки. Платон посмотрел в ту сторону, куда она указывала, но ничего, кроме шершавой стены, не увидел. Пока он смотрел, один из охранников захлопнул стеклянную дверь и ударил кулаком по красной кнопке. Послышался звук, похожий на выстрел, и капсула со свистом улетела куда-то по трубе дальше.

– Следующие! – Охранник торопливо замахал в сторону их колонны. Новая капсула выкатилась из полупрозрачной трубы и заскрипела основанием, останавливаясь.

Петрович послушно развернулся так, чтобы быть спиной к трубе, второй охранник принялся его усаживать. Затем он помог Шурику и, наконец, взялся за плечо Платона. От крепкой хватки Платон вздрогнул, но охранник, по всей видимости, этого не заметил.

Он заставил Платона пролезть в узкую капсулу и ловко застегнул ремень безопасности, после чего дернул за него, чтобы проверить.

– Это вакуумная капсула, – густым басом объяснил он. – Когда я дверь закрою, задержи дыхание. После хлопка дышать можно. Понял?

Платон вспомнил, как под самый конец августа, прошлым летом, когда в течение трех недель у него не переставая болела голова, он, измученный и напуганный, ходил к врачу в районную поликлинику. Врач долго писал что-то на бумажке, а потом сообщил, что, прежде чем определиться с диагнозом, надо сделать томографию головного мозга.

Вот тогда ему, помещенному в трубу, тоже говорили, когда дышать, а когда нет. Мог ли он подумать, при каких обстоятельствах он услышит подобные советы снова?

Кивком Платон дал понять охраннику, что он все уяснил. Было страшно некомфортно сидеть в узком кресле с фиксированными ногами, грудной клеткой и головой. Единственное, что Платон мог сделать, – это отодвинуть подголовник немного назад.

Охранник вытащил свой громадный торс из капсулы и резко захлопнул дверь. Из динамиков вновь послышался чудесный женский голос, который вежливо попросил их не дышать. Платон замер. Он не дышал, но слышал, как все тело пульсирует, ухает от тяжелых ударов сердца, словно по нему били молотом. Дальше было то, о чем предупреждал охранник, – хлопок. Совсем не громкий, как разорвавшаяся новогодняя хлопушка в соседней квартире вечером под Новый год.