Домашний кинотеатр

Услышать подобную отповедь от женщины, которой он был болезненно одержим много лет – это ещё надо суметь переварить и пережить.

[22 - «Правда горше яда» (турецкая пословица)]Правдивые слова, и на деле оказались горше яда. Таких откровений сын господина Левента от жены не ожидал. Ему всегда виделось, что она лишь вредничает, и со временем ему удастся её к себе расположить, чего бы то ни стоило. Но после сказанных слов и особенно, сравнений с Керемом, все надежды окончательно рухнули. Безусловно, он может убить этого дрянного инженера.

Не своими руками, ясное дело, но убрать его не составит особого труда. Только возможно ли убрать и стереть из памяти только что услышанные слова?

«НИКАКОЙ! НИКАКОЙ!», – набатом бухало в голове. Если разобраться, то «никакой» – это ещё хуже, чем «подлый», «отвратительный» или «злой». Ведь у этих эпитетов есть отрицательная окраска, а значит, и определённое отношение, а «никакой» означает лишь, что он даже не вызывает эмоций, не заслуживает внимания ничем – даже плохим, не зацепил – что он есть, что его нет.

Его нет! ЕГО… НЕТ…

Круглые карие глаза Демира наполнились слезами. Он не стал их вытирать или смахивать, дабы ничем себя не выдать, а быстро отвернулся, чтоб никто не заметил проявления его слабости.

Даже если ненавистного любовника Нихаль не будет больше на свете, разве под силу кому-либо повернуть время вспять и сделать так, чтобы никогда не прозвучал из уст любимой, да по-своему любимой им женщины, роковой приговор в его адрес? Вероятно, есть какие-то психиатрические приёмы по выборочному стиранию памяти.

Ха-ха! Тут помню, тут не помню! Для совладельца «Карадениз холдинга» жизнь внезапно потеряла смысл. Если нет света в конце тоннеля, нет надежды – то зачем тогда всё? Как теперь с этим жить? И зачем жить? Ради кого и чего? У отца есть только его подлая сущность. Это из-за него жизнь Демира пошла по такому руслу. Мама – она «овощ», ей всё равно. [23 - Мама (тур.)]Anne…anne …На ум пришли последние воспоминания о ней когда-то живой и здоровой. Перед глазами предстала картина женщины с распущенными волосами, стоящей на краю балконной ограды, раскинув руки, ещё миг и готовой отправиться в жуткий полёт. Карадениз резко развернулся и направился к двери на балкон.

– Эй, ты куда? Выход через дверь! – схватил его Керем, в попытке перенаправить к выходу из номера – скорее бы его вытурить.

– Отстань, идиот! – сверкая потемневшими от слёз глазами.

– Демир, уходи, пожалуйста! Я тебе всё честно сказала.