Почему он спал с твоей женой

На работе у него была компания коллег, с которыми он изредка пил пиво в баре, охаивая господина Хаузера. Остальные сотрудники офиса особого внимания на Маркуса не обращали, но любили загрузить услужливого юношу своей работой. Он же считал это огромной честью, что к нему обращаются как к специалисту, от чего засиживался в своей конуре до самого закрытия. Охранник румынского происхождения, Нуцу Тулеску называл его наивным дураком, прежде чем пожелать ему спокойной ночи.

Макс в тот вечер явно перебрав с крепким, начал чудить на потеху толпе.

Он часто напивался до потери памяти, его забавляли рассказы очевидцев о том времени, когда голову его уверенно клонило к полу. К следующему дню у него набиралась парочка новых друзей, о знакомстве с которыми было трудно вспомнить. Не любил, как и все, утро, ведь похмелье подобно зарядке – дело привычки. Привычки напиваться вечером. Занятия в спортивном зале, которые, судя по всему, должны бы делать нас здоровыми и сильными, вредны нам куда больше алкоголя. На следующий день после пьянки, человек не курит до обеда, не ест ничего кроме наваристого куриного бульона без лапши и прочего. Пьёт одну лишь воду и видеть не может ни кофе, ни чай. Впрочем, треть бытности такой человек ведёт здоровый образ жизни. Четверть жизни, конечно, синячит, но остаток времени же спит. И спит, замечу, сладко, как маленький мальчик, уставший после игр на улице, складывает ручки под подушку и мирно сопит. Три четверти своей жизни проходит, как книжка пишет, неужели есть смысл судить его по остатку?

Индийский таксист, чьему рейтингу в убере завидовали все дюссельдорфские извозчики, остановил свою машину у дома Анны.

Ей оставалось рассчитаться, поставить пять звёзд Парушоттаму и можно ложиться спать. Необходимо было выспаться, ведь кретина в кепке можно было терпеть лишь в здравом уме. Глаза Макса уже час как сомкнулись. Он чувствовал ровное, корабельное покачивание. Спал сладко, как младенец в люльке и совсем не мучал одеяло. Тем временем, во сне разворачивалась жаркая картина, в которой он со старой институтской знакомой колесил по улицам. Они меняли локации с поразительной скоростью, не оставляя шанса успеть за происходящим. Набрав скорость, Меера вдавливало в спортивное кресло автомобиля и, чем дальше заходили видения, тем более размыт был фон. Фокус оставался на ней, громко смеявшейся девушке, которая слишком безмятежно улыбалась. Будто не замечая происходящего, она давила своим острым каблучком на педаль газа.