Почему он спал с твоей женой

– Можно я у тебя останусь? – спросила Анна.

– Сегодня? – пробормотал он, туша при этом сигарету об фаянс.

– Вообще, – ответила она, – мне как-то не по себе дома. Я не хочу сейчас там быть одна.

– А почему не позовёшь подругу? Уверен из тех, кто скитается по общежитиям, каждой переезд в радость будет.

– Ты, против?

– Не то, чтобы против, но мне нужно будет уехать, оставить тебя одну.

– Ты против, – утвердила она.

– Глупости, не против я. – ответил Меер и по-свойски обнял девушку. Он рассказал ей о своём побеге из напряженного Дюссельдорфа.

Окрестил его отъездом, сменой обстановки, не мог же он ей сказать, что опасается преследования. О том, что зарубил палящей кочергой убиенного Маркуса, который имеет с того момента обыкновение являться Мееру во сне. Ему пришлось держать свой язык за зубами, и останавливало его никак не недоверие: наоборот – Меер доверял госпоже Заугер, но он не хотел приносить горе в беззаботный мир студентки. Её сердце терзала любовь к вечно свободному авантюристу, но он сам мучить девушку слабостью к убийце не посмел. Большим и чистым глазам Анны представлялось героическим его побитое лицо, а сам Меер непримиримым романтиком. За окном прекращалась вечерняя суета. Кагал гулящих перенесся на торговые улицы. Пока ночной город пировал, тихая улочка, на которой жил господин Меер, готовилась ко сну.

Двоица лежала в спальне, с кровати можно было наблюдать за звёздами через окно мансарды. Через отрытое окошко покидала комнату струйка дыма, которым Макс весь вечер заполнял пространство.

Они уснули и мужчина, лежа на спине, закрыв глаза, проваливался в глубь своих фантазий. На уголок кровати присел убитый Маркус, жадно поглядывая за спящими. По его подбородку стекала слюна вперемешку с кровью. Он был весь в глине, в лоскутах, прикрывающих гниющее тело. Анна его не замечала, ведь он всего лишь видение Меера, которое, в отличие от живого Маркуса, пугало Макса до жути. Его нелепое пузико уже куда больше напоминало огромный, гнойный пузырь. Такой противный шар мог лопнуть в любой момент и запятнать чистое ложе. Макс сильно зажмуривал глаза, пытался спрятать голову в мокрую от пота подушку. Изредка, он проверял ушел ли покойный, но тот смиренно охранял сон спящей девушки. Меер спрятал широкие глаза под одеяло, подобно ребёнку, прячущемуся от злющей бабки, которая наведывается в каждом сне. Такая старуха приходит постоянно, отнимает речь, замедляет дыхание.