Долгая дорога

Нашел, время и место интересоваться женщинами! Однако молодой хирург неожиданно для себя все чаще посматривал в сторону операционной сестры совсем не профессиональным взглядом.

Девушка о тайных чувствах немецкого хирурга не догадывалась. Однажды, сидя на ящике на обычном своем месте у двери бокса во время короткого перерыва между операциями, сквозь прикрытые веки заметила, как в дверях появился Алекс.

Лицо его было как всегда строгим и серьезным. «Интересно, умеет ли он смеяться?» – расслаблено подумала Анна про своего коллегу, став невольной свидетельницей, как тот, стянув с головы медицинскую шапочку, охлаждая голову, взлохматил свои удивительно рыжие волосы в забавных завитушках.

Те вдруг вспыхнули яркими искорками на солнце, словно тоненькие золотые ниточки.

Лицо его строгое и замкнутое, оставалось озабоченным и уставшим.

Теперь в Анне Алекса привлекала любая мелочь: как та стягивает хирургические перчатки, обнажая нежную изящную кисть, как устало освобождается от медицинской маски, открывая необычайно милое лицо с печальными серыми глазами, как тыльной стороной руки поправляет выбившуюся прядь волос.

В это время ему хочется взять ее милую руку и, поднеся к губам, поцеловать. Прижать к себе русую головку с чудесными волосами, нежно погладить их. Заглянуть в ее печальные глаза, сказать что-то утешительное, смешное, что могло бы сделать их веселыми.

Что происходит с ним? Очарование ее профессионализмом операционной сестры, или просто как привлекательной женщиной? Времени на подобные философские рассуждения у хирурга не было.

Его чувство жило само по себе в полном отрыве от его сознания. Тогда почему засыпая на ходу от усталости после многочасовых операций, падая на дежурный диванчик, проваливаясь в сон, с ним летел и ее образ?

Словно добрый ангел окутывал он его сознание мягким облаком, погружая в забытье, снимая усталость, чужую боль, и не проходящую тревогу. Лицо его разглаживалось, строгие черты становились мягче, обыденнее, исчезала напряженность.

Некоторое время спустя Алекс понял: что необыкновенная русская девушка глубоко не безразлична ему.

Что это? Любовь? В своих глубоких чувствах к Анне, он убедился не где-нибудь, а смешно сказать в госпитальной столовой.

Пусть простит его судьба за столь банальное далеко не романтичное место. Но иного для него не представилось. Война. Молодые люди обедали за одним столом.

Ее лицо не пряталось под маской, а великолепные волосы не скрывались под медицинской косынкой.