Долгая дорога

Наложив шину для неподвижной устойчивости плечевого пояса, Алекс отдал санитарам команду: раненого капитана снимать со стола.

Далее ранения были попроще, не требовали особого напряжения. Едва закончили с последним раненым, как в модуль ворвались два десантника, они сами, как потом выяснилось, на руках, вынесли из боя своего тяжелораненого командира и доставили того в госпиталь на БэТээРе. Офицер был в сознании, закрыв глаза, слабо стонал. У капитана тяжелое ранение в области правого бока.

Кишки фиолетовыми вздутостями пузырились из развороченной плоти.

Раненый тяжело дышал.

– Вот так, док, подставился, – едва шевеля посеревшими губами, пробовал шутить тот с хирургом.

Ему немедленно был введен наркоз. И операция началась.

Потом, где-то спустя с полгода, Алекс случайно встретит этого капитана в Кабуле, где окажется по делам. Офицер сам первым подойдет к хирургу, и они подружатся.

– Спасибо, док, – сказал бывший капитан, теперь уже с погонами майора. – Думал тогда, все хана мне. Я видел, как кишки мои повылазили наружу.

А ты помог им вернуться назад, – засмеялся он. – Давай зайдем в чайхану, отметим нашу встречу, да и мне хотелось бы тебя отблагодарить не на ходу, а по-человечески, за то, что спас мне жизнь. Знаешь, – он как-то засмущался и добавил, – я у мамки один, не вынесла б она моей гибели. Да ладно тебе, пошли, пошли, – ему показалось, что врач вроде бы заколебался составить ему компанию…

Они выпили по рюмке русской водки.

– Вот уезжаю в Союз, – сказал майор. – Отвоевался.

Ухожу в запас.

Алекс не стал уточнять причину его ухода из армии. По всей видимости они были у майора. На родине, родного Пскова осталась вдовой его престарелая мать. Батя, окучивая картошку в огороде, рухнул на межу и в одночасье помер. Остановилось сердце. Мать, изболевшаяся за сына, добитая смертью мужа попала в больницу.

Получив печальное известие из Союза, майор обратился по инстанциям с рапортом о выходе в запас. Там учли тяжелое ранение, больную одинокую мать, сложное семейное положение и подписали отставку.

– Сейчас придет машина за мной, поеду на аэродром, и оттуда в Ташкент. А там уже до дому рукой подать, – почему-то с грустью сказал майор.

На родине, выплакав глаза, его ждала одинокая, несчастная мать. Жениться майор не успел. Все воевал.

Олег Петрович проспал целых шесть часов. А когда проснулся, увидел склонившихся над операционным столом «немца» и Анну, та ловко и быстро, без суеты подавала ему хирургический инструмент.