Как я как бы забеременела (сборник)

– Видите, видите, не дают слова сказать! – хором закричали черти, почувствовав защиту спикера, однако на всякий случай спрятавшись за его балахоном.

– Короче, – сказал с косой. – Всему чёртову населению приказываю явиться на форум. Всё!

– Я протестую! – вновь завизжал очкастый вслед длинному, собравшемуся покинуть кочегарку.

– Против чего? – обернулся тот.

– Я протестую против геноцида!

– Слушай, заглохни! А? – вежливо попросил лысого амбал, и не стал сталкивать его в котёл. И уже местному спикеру: – А ты, пацан, в натуре, канай в отстой.

Длинный не заставил себя ждать, и растворился в сумраке подземного лабиринта. И едва он скрылся за поворотом, как черти бросились за ним.

А их словно кнутом подстёгивал крик лысого: ПРОТЕСТУЮ-Ю-Ю-Ю!!! – У-Ю-Ю!! Ю-Ю!

В громадной преисподней просматривался почти полный аншлаг. Черти чинно сидели по лавкам, изготовленным в далёких советских пятидесятых годах. Всё недосуг местному кагалу заменить деревянные позорища с откидными сиденьями на современные кресла.

Просто стыдоба перед забугорным бесовским представительством – видите ли, средств не хватает на приличные седушки.

Черти знали, куда денежки уходят, да только побаивались хвостатые об этом говорить вслух. Один чёрт рискнул намекнуть, и что из этого вышло? Теперь вместе с грешниками парится в котле. Правда, бесенята не забывают своего отчаянного батьку, приносят передачки, чтоб веселее было тому томиться в неволе.

Но чёрту так понравилось общество грешников, что когда зачитывали его реабилитацию, нырнул на самое дно котла, и носа оттуда не высовывал.

Его пробовали выманить наружу, посулив субсидию, однако помилованный так и не показался на поверхности. Ничего не добившись, благодетели плюнули с досады и отправились восвояси, не солоно хлебавши.

Убежавшие на форум черти бросили кочегарку на произвол судьбы. Дрова прогорели, угли остыли, грешники повылазили на поверхность и расселись по краям котла. Самые отчаянные внесли предложение: всем вместе двинуть колонной на чёртов форум.

– Даёшь маёвку! – закричал во всю глотку лысый, готовый хоть сейчас начать протестовать, неважно по какому поводу.

– Заглохни! – шумнул на него шкаф. – Пацаны, давай стройся. Путь нам знакомый, не заблудимся. Идём колонной.

– Я протестую! – принялся за своё интеллигент с портфелем, однако был оттеснён в самый хвост.

– Запевай! – скомандовал шкаф и сам запел:

«… там на переулке, в кожаной тужурке…»

– Я протестую! – донеслось с хвоста.