Как я как бы забеременела (сборник)

То с ребятами изображали привидения и пугали деревенских старух. То, напялив на головы страшные маски, купленные к Новогодним праздникам, гонялись по деревне за девками и подростками. А однажды и вовсе Петька отколол номер, о котором потом долго говорила вся деревня.

Во время войны, аккурат по полю их деревни проходила линия фронта. Много пало тогда солдат с одной и с другой стороны. Всех их наскоро притрусили чернозёмом, и остались те навечно пропавшими без вести, упав кто в родную, а кто в чужую землю.

Шли годы. Появились отряды поисковиков. Многих советских бойцов отыскали волонтёры, вернув Родине их имена. Одновременно находились и вражеские убитые солдаты со своей экипировкой и при оружии. Об этом и пойдёт речь.

У Петьки есть закадычный друг, Гришка Разин. Вместе учились в одном классе, вместе до Армии работали в колхозных мастерских, вместе их забрили в «рекруты». Только один из них попал в пограничные войска, а другой, то есть Петька, в танковые.

Ребята частенько крутились среди поисковиков, помогая, чем могли, но чаще всего старались чего-либо стащить.

Так ими были присвоены немецкие каски, валявшиеся на откосе разрытой ямы. Пацаны принесли их домой, в сарае очистили от ржавчины, покрасили зелёной краской, белилами намалевали фашистскую свастику.

У старого сторожа МТС попросили покататься мотоцикл с люлькой, марки БМВ, собранный ветераном из металлолома, кучей сваленного за околицей. Отыскали на чердаке старые дедовские шинели. Приделали к ним узкие картонные полоски погон, на мотоцикле мелом нарисовали фашистские кресты.

За руль мотоцикла уселся Гришка, в люльке разместился Петька с дедовой мелкашкой.

Едва стемнело, как два шалопая, во вражеском обличии, на мотоцикле с крестами и оружием, выскочили на середину деревни и принялись орать, изображая фашистов: «Хенде Хох! Цурюк!» и «Гитлер капут!». При этом Петька два раза пальнул из дедова ружья в воздух. Потом дед полчаса гонялся по деревне за внуком, с ремнём.

Услыхав пальбу и немецкую речь из домов повыскакивали люди.

Никто ничего не мог понять, пока Гришкина мамка не признала в «немце» своего сына и не кинулась за ним с веником. За проделку ребят вызвали в поссовет, сделали внушение. Правда, дела о хулиганстве шить не стали – у пацанов на руках к тому времени уже были повестки в военкомат. Вот об этих самых шалостях и напомнил Петьке его будущий родственник.

– Да ну, дядя Семён, – мямлил жених. – Все шалости уже в прошлом.