За гранью добра и зла

Председатель хозяйства – заказчик объектов доволен энтузиастами и обещал им хорошую оплату. Как хорошо жить на этой земле! Все тогда Станиславу Витальевичу Савельеву, в ту пору просто Стасику, казалось простым и понятным, а будущее рисовалось в ярко-радужных красках.

От избытка молодой силушки и внутренней энергии, в организме бурлили чувства и огненные желания. Именно эти чувства, подталкиваемые неизведанными доселе страстями, завели не знающего жизненного удержу молодого студента, в летнюю кухню бабки Тарасихи, после танцев под деревенскую гармошку, на пыльной площадке у входа в сельский клуб.

Про кухню знали все стройотрядовцы. Там происходило то, о чем не говорят громко. Пришло время познакомиться с пресловутой кухней и молодому бесшабашному студенту, в то время еще не познавшему того, о чем с таким упоением шептались старшекурсники, намекая на пресловутую мазанку.

Стасик загорелся идеей посетить сие вместилище греха и порока, каковым представлялось оно наивному студенту.

И тут для него сложилось так, словно по предначертанию судьбы. Весь вечер Стасик танцевал с Настеной – деревенской девкой, где-то его ровесницей, крепкой и ядреной, гладкой, словно молодой кабачок на грядке, с заревым румянцем во всю щеку. И надо такому случиться, оказавшейся внучкой бабки Тарасихи, владелицы заветной мазанки.

Горя внутреннем пожаром, студент на третьем танце признался девке, в беззаветной и преданной любви до гроба, и намекнул на летнюю кухню.

Поверив заверениям студента в вечной любви, Настена прямиком повела влюбленного в бабкину кухню. «Только знает ночь глубокая, как поладили они. Расступись, ты, рожь высокая, тайну свято сохрани», так поется в народной песне, да и сама жизнь безответственного Стасика была песней.

Проснувшись, как обычно в положенное время, Стасик, не усмотрев рядом ночную подругу, торопливо натянув шорты с футболкой, украшенной названием их стройотряда «Патриот», и выскочил из мазанки во двор. И только было нацелился сигануть через плетень к заветной цели, финишем которой была летняя стройотрядовская кухня, как путь ему преградила Настина бабка Тарасиха с ухватом наперевес.

– Ах, ты, охальник! – набросилась она на молодого повесу.