Закон трех отрицаний

– Говори адрес.

Юра спустил ноги с дивана и потянулся за ручкой и бумагой. Под рукой не оказалось ничего, кроме инструкции по применению каких-то таблеток для похудания, которые постоянно принимала Ирина, исступленно пытаясь бороться с лишним весом. Коротков жалобно вздохнул и стал записывать на свободном поле то, что диктовал ему Зарубин.

Инструкцию он сунул в карман джинсов, закутался в короткий махровый халат с капюшоном – подарок Иры на день рождения – и побрел в ванную. Из кухни тянуло головокружительными запахами яичницы с ветчиной и помидорами и свежесваренного кофе.

И чего Ирка в такую рань поднялась? Уже и завтрак приготовить успела. И съела его, наверное. Ах да, она вчера говорила, что у нее с утра съемка на натуре, в восемь утра, и не позже половины восьмого она должна быть на гриме.

На гриме, на гриме… Съемка, говорите? В кино, говорите, снимаетесь? Это кстати.

– Ириша! – заголосил он из ванной, выдавливая зубную пасту из тюбика. – Можно тебя на минутку?

И как это некоторые женщины ухитряются быть с самого утра такими красивыми? Уму непостижимо! В первые десять минут после пробуждения Коротков не мог без отвращения смотреть на себя в зеркало.

Старый, помятый, слипшиеся волосы торчат во все стороны и выглядят так, словно их месяц не мыли, хотя мыли только вчера, он вообще моет голову каждое утро, когда душ принимает. А Ирка – как цветочек, щеки гладкие, розовые, глаза сверкают, кудри вьются, полные губы улыбаются, и вся она такая… такая… ну просто слов нет выразить, какая она.

– Ириша, ты знаешь Юлию Халипову?

– Юлю? Конечно. А что? Что-то случилось? – встревоженно заговорила она. – Тебе насчет нее только что звонили, да? Ее обокрали? Ограбили?

– Ты только не волнуйся. – Коротков уже пожалел, что начал разговор так неловко, с места в карьер. Сейчас дорога каждая минута, нужно как можно больше узнать о потерпевшей, а Ирка разволнуется, расплачется. Ну да что ж теперь делать, слово не воробей, вылетело – и пусть себе летит.

Может, долетит в конце концов. – Иришенька, у меня плохие новости. Похоже, с Халиповой случилась беда. Я сейчас поеду разбираться, а ты, пока я умываюсь и завтракаю, расскажи все, что знаешь о ней, ладненько?

– К-какая б-беда? – запинаясь от ужасного предчувствия, спросила Ирина.

– Ну… беда… – неопределенно ответил он, засовывая зубную щетку в рот.

– Самая плохая? – Ирина говорила осторожно, будто пробуя каждое слово на ощупь.