Закон трех отрицаний

– Олег Ревазович на месте? – сурово спросил он, пытаясь нахмурить брови и тем самым вогнать себя в нужный настрой.

– У себя.

– Попросите его зайти ко мне.

Вот так, официально. Вместо того чтобы позвонить Олегу прямо в кабинет или на мобильник, вызываем через секретаря. Вера знает, что это признак неудовольствия: если директор вызывает заместителя через секретаря, то он сердится. А директор после такой публикации и должен сердиться, а как же иначе? Это он перед Верой Филипповной строит из себя стойкого и неунывающего, а на самом деле он в гневе.

Вот так будет правильно.

Ахалая появился в кабинете Чуйкова буквально через минуту, у них общая приемная, от двери до двери – десять шагов. Прикрыл за собой дверь и одним гибким движением устроил себя в кресло по другую сторону стола.

– Ну что? Я так понимаю, что все сработало? – негромко спросил он, доставая сигареты. – Я с девяти утра на месте, телефон у Веры надрывался все утро. Меня тоже любопытствующие одолевают.

Слушай, мне даже в день рождения столько людей не звонит! Вот воронье! Чуют, где падалью пахнет.

– Похоже, сработало, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, – Чуйков постучал по деревянной столешнице. – Олег, я хочу, чтобы все ответственные звонки ты сделал сам. Боюсь запороть. Ты же знаешь мои способности.

Ахалая кивнул, выпустил сигаретный дым в потолок и понимающе улыбнулся.

– И кто нам уже позвонил по интересующему нас вопросу?

– Вот эти деятели, – Игорь Васильевич протянул заместителю листок.

 – Может, не все они собираются отказываться от нас, но если кто-то собирается, то нужно сделать так, чтобы не сорвалось. Ну что я тебе объясняю, ты сам все понимаешь, мы десять раз это обсуждали.

– Хорошо, я всем позвоню. А адвокат? Ты с ним уже связался?

– Пока нет. Не хочу, чтобы он что-нибудь заподозрил, чем меньше людей будет в курсе, тем лучше. Как только ты мне назовешь хотя бы один сорванный контракт, я тут же с ним свяжусь, начну рвать на себе волосы, возмущаться и требовать восстановления моего доброго имени и возмещения упущенной выгоды.

А пока я буду тихо переживать из-за того, что нашу фирму злобно оклеветали.

– Тебе виднее, – Ахалая погасил сигарету в пепельнице, сунул в карман зажигалку и полученный от Чуйкова листок. – Пошел отзваниваться. А ты давай переживай, только не тихо, а громко, чтобы все знали.