Закон трех отрицаний

Это неправильно. Более того, это гадко и недостойно. Я поступила плохо. И независимо от того, плохой или хороший человек мой начальник, я поступила отвратительно. По-детски, по-хулигански. Вот мальчишки бегают по лестнице и звонят во все двери, а потом прячутся. Мне тоже звонили, однажды я, помнится, жутко перепугалась, уж не помню, почему, какая там у меня была ситуация, но помню, что этот звонок в одиннадцать часов вечера вызвал у меня панику. Я уже лежала в постели, пришлось судорожно вскакивать, искать халат, я запуталась в тапочках, чуть не упала, с замиранием сердца открыла дверь, а там – никого.

Господи, как я их ненавидела в тот момент, этих глупых мальчишек! А ведь они, в сущности, мало чем отличаются от меня. Им скучно, но это их внутренняя проблема, а они развлекают себя за счет беспокойства и нервирования совершенно посторонних людей.

Все. Крыльцо. Сердце колотится, голос дрожит. Кто утверждал, что говорить правду легко и приятно? Булгаков? Врал.

Все писатели врут. Люди сами себе врут, потому что говорить правду трудно и больно. Особенно самому себе.

На крыльце Настя покачнулась, потеряла равновесие и едва устояла на здоровой правой ноге, ибо левая в подпорки после прогулки уже никак не годилась. Вот упала бы она сейчас, еще что-нибудь повредила бы и валялась на крыльце, пока кто-нибудь не придет на помощь. А кто? Кому она нужна? Да глупости все это, скоро медсестра придет, а в крайнем случае есть же мобильник, можно позвонить, и через час-полтора кто-нибудь появится – или Чистяков, или Паша Дюжин, или Селуянов, или Коротков, они все дорогу знают.

Никакой катастрофы.

Она улыбнулась собственным мыслям и полезла в карман за ключами. Сейчас она пообедает, потом ей сделают массаж, потом она почитает что-нибудь приятное, а часиков в восемь примчится Коля Селуянов, она утром ему позвонила и сказала, что готова отчитаться о проделанной работе по изучению ежедневника Галины Васильевны Аничковой.

Даже странно вспоминать, что всего три дня назад, в воскресенье, жизнь на даче Павла Дюжина казалась Насте невыносимой и тоскливой. Какая же она тоскливая, когда работы невпроворот, что с убийством Аничковой, что с собственными проблемами! Тосковать некогда.

Да, в общем-то, и незачем.

* * *

К полудню ситуация с убийством Юлии Халиповой приобрела более или менее законченный вид.