Шолох. Орден Сумрачной Вуали

Вытащила беруши. Мне послышались снизу какие-то звуки… Я не могла даже предположить, что это было – тихое, хлюпающее, странно чавкающее, – но мне стало так страшно, что я буквально оцепенела.

Долгое время я сидела в кровати, не решаясь даже пошевелиться. Потом все затихло. Я понимала: нужно проверить, что там происходит.

Дрожащими руками я зажгла свечу. Потом медленно, на цыпочках, вышла из комнаты и двинулась по толстым коврам второго этажа к лестнице… Замок Зайверино стоит практически на пляже.

В окна светила полная луна, море вдалеке угрожающе перекатывало темные ночные волны.

Снизу не доносилось ни звука. Мне казалось, я иду сквозь плотное марево страха и колдовства – каждый шаг давался с трудом. Чем ближе была лестница, тем отчаяннее что-то во мне кричало: «Плохое! Случилось что-то действительно плохое!» – хотя внешне ничего не менялось.

Интуиция, обоняние, аналитика – не знаю, что было тому причиной, но перед тем как спуститься вниз, я завернула в кабинет герцога Торчергуда и, вытащив почтового ворона из клетки – он трясся, как на холоде, – послала с ним записку в отделение городской стражи.

В ней было всего одно слово – «Помогите!».

А потом я все-таки спустилась. И, пройдя темный коридор, приоткрыла дверь Малой гостиной.

То, что я увидела, останется со мной до конца жизни. А может, и дальше – в беспросветном океане космоса, в каждой частичке всепронизывающей энергии бытия.

Гостиная была залита кровью и колдовством.

А все мои друзья – мертвы.

Все.

Спирали светящегося ядовито-зеленого тумана бродили по комнате, как приглашенные зрители, выхватывая то изломанную фигуру Кашфиэля со свернутой головой, то растерзанное тело Фламберга.

Когда я увидела, что стало с Клариссой, меня затошнило.

Везде были следы бурного праздника. Душно благоухали лилии в высоких вазах. На столе, уставленном яствами, дымились благовония и лежали книги: потрескавшиеся кожаные переплеты, шелковые ляссе.

Гранатовые косточки были рассыпаны на каменных досках. Ладан, терпкий, немного хвойный, раскачивался в серебряном сосуде над столом. В разожженном камине тлел пучок дурмана. Через спинки стульев были перекинуты ткани с серебряными вышивками… На них было что-то написано…

Слезы застилали глаза, я схватилась за угол стола, пытаясь не упасть, и с трудом сфокусировала взгляд на ближайшем полотне.

Святая Селеста, снизойди!

Святая?..