Шолох. Теневые блики

Это честно и нечестно одновременно. Но, в любом случае, до ужаса тоскливо.

Почти так же тоскливо, как то, что завтра в ведомстве мне все-таки придется признаться в своей ущербности. Несмотря на яростную тираду друзьям, я не могу иначе. Затягивать эту ситуацию – себе дороже. Увы, без магии я пустышка. Так пусть в департаменте эту горькую правду услышат от меня, а не выяснят опытным путем.

В темноте я нащупала свеженькую татуировку Ловчей. Интересно, больно будет ее сводить?..

Мне представился Полынь со своими многочисленными амулетами и огромными черными глазами.

Лучший Ловчий ведомства, говорите? Как он среагирует, когда узнает, что стал куратором для неведомой зверушки? Я накрыла голову подушкой и застонала.

Лихорадочный восторг, мой дневной спутник, ушел. Осталось только привычное чувство собственной ничтожности.

Потом я наконец-то заснула, прижав ладонь к разорванному уху.

6

На острове-кургане

Тринап, то есть «трижды-на-пригорке» – это командная игра с мячом, лассо и битами, известная как национальный спорт Лесного королевства.

    Энциклопедия «Доронах»

Профессиональная форма для тринапа включает в себя шлем, защитное снаряжение на шею, комбинезон из мистральной упружной ткани, а также гномьи наплечники, налокотники и наколенники. Вы думаете, вам больно, когда вы безответно влюбляетесь в какого-нибудь красавчика – так вот, НЕТ. По-настоящему больно, если лассо зацепит за шею или стеганет по лицу.

    Мастер Пнивколено, тренер сборной по тринапу

В девять утра ровно – колокол на Ратуше не даст соврать – я стояла перед Иноземным ведомством.

Здание, обрамленное крепкими молодыми дубами, как бакенбардами, щерилось на меня тремя парами дверей. Двери беспрестанно распахивались. Работники бегали туда-сюда, не давая им закрыться.

У всех в руках были папки. Из блестящего изумрудного картона, с непременной розой ветров и картой мира на обложке. Писчие перья крепились к папкам на обманчиво тонкую цепочку: на деле не оторвешь! Я вспомнила, как прошлой зимой наблюдала за детьми, игравшими в Короля Холмов на сметенных вдоль улиц сугробах.

У них точно так же, за веревочки, варежки цеплялись к рукавам.

Я собиралась с духом. Сжимала и разжимала кулаки, будто в кабинете лекаря перед плановой сдачей крови. Я готовилась к признанию. Боялась и злилась. В голове играла воинственная музыка – для острастки.

Неожиданный хлопок по плечу заставил меня подпрыгнуть.