Шолох. Теневые блики

– Пожалуйста, сделай так, чтобы рука Дахху осталась на месте! – крикнула мне вслед Кадия таким голосом, будто это у нее что-то болело.

* * *

Водопады Иштвани – излюбленное место фанатов чьяги. Здесь, под рокот ниспадающей воды, особенно приятно выполнять различные асаны и медитировать.

Пригнувшись, я прошла под скалистым уступом. Естественный коридор был с одной стороны ограничен аметистовой стеной. С другой – шипящими потоками воды.

– Привет! – Выйдя на потаенную полянку, я нашла Дахху среди других практикующих.

Дамы и господа в мягких свободных костюмах тянулись, выполняли танцевальные связки или просто лежали, созерцая небо.

Обстановка располагала.

Крохотные капельки воды висели в воздухе, бриллиантами оседали на ресницах. Форель скакала в глубокой, холодной реке. Птицы пели в высоте, над водопадами, где с обрыва, любопытствуя, свешивались кудрявые ивы.

– Я присоединюсь?

– Конечно. – Дахху вышел из «позы дерева» и улыбнулся.

Его широкие штаны травянистого цвета и рубаха с завязочками при каждом движении дивно пахли хлорной известью, которой обрабатывают палаты в Лазарете.

Мы поупражнялись.

Я заметила, что друг избегает стоек с опорой на руки.

– У тебя болит рука? – спросила я. Он вздрогнул:

– С чего ты взяла?

– Это видно. Ты не даешь нагрузки запястьям. Левому.

– Я… – Смеющийся замялся. – Тебе показалось.

– Дахху, я что, полоумная бабка, чтобы мне что-то там казалось? Прикосновение бокки… Мало ли, к чему это приведет?

Друг пожал плечами и, сев на траву, стал педантично массировать ступни.

Голову опустил низко, якобы увлеченный процессом.

Я упрямо села рядом и, вывернув шею, заглянула ему в лицо.

Дахху мгновенно натянул физиономию «у меня все под контролем». Поправил шапку (да, он в ней даже занимается, увы). Поправил шарф (и в нем, все верно). Отцепился от своих грешных ступней и, глядя в никуда, стал грызть фалангу указательного пальца.

Как пишут в букварях, «Р» – «Раздумье».

Я пошла в атаку:

– И что это значит?

Он сразу же капитулировал:

– Рука иногда немеет.

И болит. Ничего страшного. В любом случае, я не хочу показывать ее лекарю. Это все испортит.

– Что испортит?

Взгляд его стал каким-то жалобным.

– Мои сновидения… – тихо сказал друг.

Майский ветерок сменил направление, и брызги водопадов окатили нас радужной пылью.

Вдруг Дахху прорвало:

– Помнишь, я сказал вчера, что у меня был «божественный сон»? Я имел в виду именно это. Бокки что-то сделали со мной.