Замена объекта

Папа в мою сторону не смотрел, он целовал ручку маминой подруге и, судя по выражению их лиц, они договаривались увидеться на банкете. Остальные члены высокого собрания торопливо просачивались в коридор, обрадованные разрешением покинуть здание. У меня возникло небезосновательное подозрение, что мамуля успела провести подготовительную работу к освобождению плацдарма для задушевного разговора отца с сыном, уж больно организованно и споро пустело помещение гримуборной.

– Мама, я сейчас займусь делом, а когда освобожусь, приеду в ресторан, хорошо? – решительно заявил я.

 – Произошло убийство, это вещь серьезная и не терпит промедления.

– А разговор с папой – это что, несерьезно, по-твоему?

– В данной ситуации это серьезно только в одном случае: если он знает что-нибудь об убийстве. Если нет, то все остальное вполне может подождать до банкета, а то и до завтра. Он что-нибудь знает? – строго спросил я.

– Нет, но…

– Тогда я пошел. Передай папе мои извинения.

Я слишком долго разбирался с мамулей и потерял время.

Все успели выйти, остались только мои родители.

– Егор, подойди сюда! – властно скомандовал папа.

Спектакль был позади, на сегодняшний день связки можно было больше не беречь, и мне посчастливилось услышать все богатство модуляций и красок знаменитого баритона.

– Пап, давай потом, а? – жалко пробормотал я. – Время поджимает, люди не могут уйти, пока милиция им не разрешит, и чтобы их отпустить, нужно их сперва опросить.

– Так ты что, всерьез собрался ходить по театру и задавать свои чудовищные вопросы?

Я оторопел.

С каких это пор подобного рода вопросы стали считаться чудовищными? Идет обычная работа, первоначальный сбор информации по делу об убийстве, и ничего чудовищного в этом сроду не было.

– Да, собрался, – спокойно ответил я, даже не подозревая, какая буря вот-вот готова обрушиться на мою несчастную голову. – А в чем дело?

– Ты не посмеешь, – категорично заявил отец. – Я запрещаю тебе этим заниматься.

Вот это фокус! Чего-чего, а уж такого я не ожидал.

Как это можно запретить работнику милиции заниматься его прямыми обязанностями? Конечно, запретить может начальник, это в порядке вещей, но чтобы родной отец… Чудеса, право слово.

– Папа, я, кажется, чего-то не понимаю…

– Да, ты не понимаешь! – загремел знаменитый «бархатный» баритон. – Ты не понимаешь, что на карту поставлена моя репутация, которую я зарабатывал собственным горбом, а ты собираешься ее разрушить.