Аптерос

Она и сейчас, если её трогать, может впиться зубами в руку и сверкнуть глазищами, так что лучше не трогайте, милая.

Эсме прижала ручонки к животу и вздохнула. Мурашки бежали у неё по спине при взгляде на эту высокую, сильную женщину; она не была хороша собой, но что-то было запоминающееся и в то же время уже знакомое в её лице. Мадэл светил ей в лицо факелом, и Эсме могла неплохо разглядеть её загнутый нос и крупную верхнюю губу, но глаза, пустые, невидящие, были хуже всего. Эсме знала, что это не от её звериной сущности у пленницы были такие глаза – из неё выбили палками всякий смысл и живость.

Эти глаза, холодные и непроницаемые, без малейшего выражения, напоминали Эсме кусочки зелёной слюды.

И от этого Эсме и хотелось погладить пленницу по тёмно-каштановым волнистым волосам – хоть немножко, хоть на минутку дать ей знать, что она не одна в этом свете. Вид её страдания только убеждал Эсме в необходимости всеми силами беречь её собственную жизнь и свободу. «Вот что бывает с драконессами, когда они молоды и неосторожны, – говорил ей голос разума, – вот тебе живой пример».

– Самое главное в их бесовской сущности – крылья, это известно, – продолжал разглагольствовать Мадэл. – Поэтому мы рубим им крылья. Не всем, как я знаю, но большинству, тем, что проблемные. У этой крыльев уже нет, и мне много чего страшного про неё рассказывали. Она передавила и пожрала несметное число людей. Раньше её пускали на поле боя, так она могла одна, кажется, смести хвостом целую армию. У неё два рога было, на подобие оленьих, так она об решётку обломила себе один – хотела прутья сломать, а не вышло.

Потом присмирела и помешалась. С ней раньше даже поболтать было можно, мне тысяцкий сказывал, как он по юности с ней забавлялся. Он ей кинет кусок хлеба, а она пнёт горбушку и поливает его какой-то своей бранью. Носится, бесится, а как оголодает, сама же ползет к этому хлебу и плачет. Говорят, лошадей тяжело обуздывать. Ха! А вы попробуйте иметь дело с карви. Не пожалеете.

– А что она делает сейчас? – поинтересовалась Вилория.

– Всё больше чахнет по темницам, что ей ещё делать. Сейчас на постройку храма её везём, будет вместо коней, пока не издохнет.

Пленная, которая всё это время напряженно слушала, опустила глаза, видно, заболевшие от света огня, и снова принялась играть цепью.

– У неё есть имя? – опять задала вопрос Вилка.

– Обычно её тут зовут просто чернявая, – пожал Мадэл плечами. – Может, имя и есть. Кто же у неё интересовался.