Неслучайное замужество

В остальном же все школьные установки доброты, отзывчивости и взаимопомощи были пропагандированы в точности да наоборот. Сегодняшний друг мог запросто оказаться завтрашним врагом, и все потому, что каждый сам за себя, все учатся выживать и неосознанно тренируются перед предстоящей самостоятельной жизнью в большом мире. И это касается не только бытовых вещей, но и личных, интимных также. Здесь события протекают быстрее, как бы наверстывая все то, чего ты не касался в обычной жизни. В подобных местах всегда узнаешь больше, чем следовало бы.

И процентов девяносто полученной информации, разумеется, воспринимается совершенно не подобающим образом. Получается так: дома тебя учат любви, ласке, заботе в отношении с близкими и осторожности в общении с незнакомыми людьми… и здесь ты по идее должен бы претворить полученные знания в жизнь, но вместо этого получаешь новые, другие, знания, которые в итоге и жаждешь воплотить с куда большим нетерпением, нежели те, полученные ранее.

Вы уже понимаете, Виктор, к чему я подвожу свой рассказ.

О, боже, сейчас мне уже за шестьдесят пять, а я по-прежнему испытываю неловкость, вспоминая про это!

– Вам 65? Вы шутите? – не мог сдержать я своего удивления, невольно сделал резкое движение в сторону рассказчицы и перевернулся с гамака.

– А Вы думали сколько?

Она смеялась, глядя, как я пытался встать с карачек, при этом не спуская с нее своего прожигающего взгляда.

– Я пытался посчитать, но все время событийная цепочка Вашего рассказа увлекала меня за собой.

Как видите, я больше художник, нежели математик.

– Раз уж Вы встали, попросите, пожалуйста, официанта принести виски. Вы пьете виски?

– Да, конечно.

– Мне тройных, пожалуйста, и побольше льда.

«Ого» – подумал я. Даже я не способен осилить тройных на такой жаре. Она, определенно, крепкая женщина во всех смыслах этого слова.

Официант принес нам выпить, и она продолжила.

Глава 8

Так вот в Изернии, в этом юношеском лагере, положил на меня глаз один юноша.

С этого места Вам станет интереснее, я полагаю.

Мы обрезали сухие виноградные лозы, когда Гайя, подруга, толкнула меня в бок со словами:

– Ну, скажи ты наконец что-нибудь этому парню, который не сводит с тебя глаз! Снизойди к нему своим расположением, осчастливь скромнягу!

– Какого? О ком ты? – в действительности, я даже не поняла, в чем дело.

– Да вон того, высокого и худого, как кишка, с рыжей копной на голове. Антонио, кажется, его зовут.