Осколки

– Женька! Не спи! – крикнул Петька, заглянув в кухню, – Надо третий столик обслужить!

– Ага, – девушка отложила ручку и отодвинула тетради в строну, – Иду…

***

Отбросив навязчивые мысли, Павел поехал прямиком к офису Алины. Нужно было оценить предложение японцев с юридической точки зрения, контракт был действительно очень привлекательным, но время пожимало.

– А ее нет, – сказала секретарша, едва увидев Павла, – Сегодня же пятнадцатое…

– Черт, точно, – мужчина озадачено взглянул на папку в своих руках, потер лоб и снова посмотрел на секретаршу, – А кто есть?

– Ирина Сергеевна еще на месте, но она собиралась уходить уже…

– Отлично, Ирка подойдет, – и он направился к кабинету адвоката.

– Ир, – с порога выпалил он, поискав женщину глазами, и не найдя ее там.

– Иду, – послышалось откуда-то из-за шкафа, и из-за угла высунулась хорошенькая женская голова, увенчанная короткими, даже слишком, почти черными, волосами.

– Посмотришь контракт? – спросил Павел, входя в помещение, – Нужно срочно!

– А что, Алина не может? – выпорхнула из-за шкафа Ирина Сергеевна, накидывая себе на плечи легкую кашемировую кофту, – Мой рабочий день закончен…

– Она сегодня занята, – недовольно буркнул Павел, – Сегодня пятнадцатое…

– Ах, точно, день памяти, – вздохнула Ирина, усаживаясь на свое место за столом, – Ну, давай, гляну…

Он протянул ей папку и сел в кресло, напротив.

– А ты почему не с ней?

– Некогда…

– Понимаю, – щелкнула языком Ира и посмотрела на документ, – Слушай, ну тут чтения на целую ночь… Давай, я тебе завтра отзвонюсь и расскажу, что да как…

– Не вопрос, – Павел встал и направился к двери.

Он уже схватился за ручку и повернул ее, открывая замок, но вспомнив кое-что, снова обернулся к женщине:

– Ир, – сказал он негромко, – Если будет звонить, не говори ей, что я приходил…

Ирина Сергеевна удивленно вскинула брови:

– Хорошо…, – неуверенно произнесла она

***

Без пятнадцати девять черный Мерседес стоял у входа в кафе, и Павел, сидевший за рулем, время от времени озирался по сторонам в ожидании появления рыжей головы Женьки.

В его памяти остался лишь образ, легкое напоминание о нахлынувших на него чувствах, и два больших зеленных глаза, полные слез.