Осколки

Она боялась сказать Павлу, боялась сказать маме, даже подруги долго оставались в неведении, пока, наконец, не настало такое время, когда скрывать интересное положение стало невозможно.

Первой заметила мама. Она подозревала и раньше, но Алине удавалось ее обмануть, запутать, отвести взгляд.

«Съела что-то не то»

«Укачало»

«Просто поправилась»

Мама щурилась, но верила, ведь ей тоже не хотелось услышать от дочери это страшное слово.

– Алина, ты беременна?

– Да, – ответила девушка, закусив губу.

Она ожидала скандала, драки возможно, с вырыванием волос сначала и сердечными каплями после. Но мама, на удивление спокойно восприняла информацию.

– Срок?

– Четыре месяца…

– Отец?

– Павел…

– Он знает?

– Нет…

– Надо ему сказать! Сделаешь это сегодня же! – это был приказ, произнесенный ледяным голосом, вполне в духе ее матери, – Отцу я скажу сама! – с этими словами она встала и вышла из комнаты.

А Алина оправилась исполнять поручение. Она дошла до соседнего дома, нырнула в знакомый подъезд, исписанный вдоль и поперек их именами, поднялась на третий этаж и позвонила в звонок. Пульс стучал в висках, сердце колотилось где-то в районе пупка, и живот сводило спазмом, сковывая мышцы тугим узлом.

Дверь открыл Пашка.

– Надо поговорить, – сказала Алина осипшим голосом, – Выйди.

– Ща, – ответил он и, быстро сунув босые ноги в шлепки, вышел на площадку, – Че? – спросил он, захлопывая за собой дверь, приближаясь ближе к девушке, прижимая ее к стене, и почти касаясь своими губами ее губ.

– Я беременна, – выдохнула она ему прямо в рот.

– Че? – он отскочил от нее, словно от прокаженной, – Как так?

– А вот так, – ответила она, сощурившись.

Злость всегда помогала ей справляться со сложными ситуациями. А его первая реакция ничего, кроме злости, у нее не вызывала.

– И че делать будем?

– А делать что-то поздно…, – процедила она сквозь зубы.