Скриба

Он хрипло дышал, словно придавленный невыносимой тяжестью, которая превратила его лицо в распухшую неподвижную маску. Слева от него находился столик с остатками завтрака, рядом со столиком – сундук, на нем – пара риз и сутана из грубой шерсти. В ногах кровати стоял хлипкий стул. На другом конце зала он разглядел стол с письменными принадлежностями и вырубленную в стене нишу. Больше в помещении ничего не было.

Он удивился, не увидев ни какого-нибудь кодекса, ни Библии, но, когда глаза его привыкли к темноте, он обнаружил еще один зал, поменьше, где находился личный скрипторий Уилфреда.

Неожиданно раздавшееся угрожающее рычание заставило его отступить.

– Не бойтесь, – улыбнулся граф. – Бедняги немного волнуются, но они не опасны. Проходите и устраивайтесь.

Прежде чем принять приглашение, Горгиас удостоверился, что зверюги привязаны к повозке Уилфреда. Он заметил также, что Генсерик покинул зал.

– Как скажете, – промолвил Горгиас, не отводя взгляда от собак.

– На самом деле это вы должны мне что-то сказать.

Горгиас вдохнул и медленно выдохнул. Хотя он и приготовил объяснение, казавшееся ему убедительным, голос все равно предательски задрожал.

– Даже не знаю, как начать, ваше сиятельство… – Он кашлянул. – Должен вам кое в чем признаться, потому что меня это весьма беспокоит. Помните, мы говорили о чернилах?

– Помню, но смутно. Что-то насчет их густоты?

– Именно так. Как я вам объяснял, они слишком быстро стекают с перьев, которые имеются в моем распоряжении.

– Да, что-то припоминаю. Ну и?

– Я долго думал и вчера вечером рискнул попробовать. Я прокалил ореховую скорлупу, растер ее в порошок, смешал с чернилами, добавил для густоты каплю масла, а также золу, сало и чуть-чуть квасцов. Конечно, сначала я испробовал полученную смесь на другом пергаменте.

– Конечно, – повторил граф.

– Я сразу почувствовал, что перо легко скользит по поверхности. Буквы получались тонкие, блестящие, гладкие, словно кожа девушки, и черные, словно агат. Однако, когда я взялся за основной пергамент, написанный унциальными[22 - В унциальном, или маюскульном письме все буквы одинаковой высоты, поставлены обособленно, словно размещаются между двух мысленных линеек. Слова унциального текста не разделены, надстрочные знаки отсутствуют.