Семь. Гордыня

– А что будут делать вместе два человека под этой штукой? Что будет, если её запустить в толпу, что будет, если половина подопытных будет под плацебо, а половина под препаратом? Или один из толпы под препаратом?

– Плацебо мы и так контрольной группе даём… – задумчиво пробормотала Лиза. – Но содержать их вместе… Как-то раньше этого не делали, не было нужды. Но… Я поняла ход твоих мыслей! – девушка загадочно улыбнулась и принялась что-то записывать в свой наладонник.

Алекс ненадолго замолчал, осмотрел просторную комнату с белыми стенами и всевозможными датчиками в каждом углу, почесал затылок и задумчиво поинтересовался:

– Но это ведь не основное направление, верно? Это побочки от исследований.

Вы не могли намеренно искать и тестировать такую… такую херню.

– А ты мне нравишься всё больше и больше! – Лиза готова была расцеловать младшенького от избытка чувств прямо здесь, но костюмы химзащиты этому препятствовали. – Когда я показывала лабораторию Ваньке, знаешь, что он спросил?

– Что?

– Есть ли у меня какой-то новый дурман, от которого нет побочек и который не определится на допинг-тестах?

– Дурман? Наркотик, что ли?

– Угу.

– Забавный у нас братишка. А второй вопрос, наверное, был – если нет, то сможешь сделать?

– В точку! – тяжело вздохнула Лиза.

– И над чем вы здесь работаете тогда?

Лиза задумалась. Отвернулась от брата, прошла молча вдоль холодильников, проводя рукой по стеклу, обошла по периметру и вернулась к тому же месту, откуда начала обход.

– Регенерация, вечная жизнь, вечная молодость… – перечислила она и посмотрела в упор на своего младшего брата.

– Эликсир бессмертия? – удивился он.

– Можно и так сказать.

– И как успехи?

– Есть недочёты и побочки, но я думаю, через пару лет мы их устраним.

– Почему ты так легко рассказываешь мне об этом? Я могу быть шпионом или продать эту информацию налево, меня могли перекупить ещё в академии.

– Мы семья, Алекс. Не верю, что ты можешь так поступить! – в доверчивых глазах Лизы плескался такой океан веры в честность и порядочность брата, что обидеть или предать её доверие казалось колоссальным кощунством.

 – Семья превыше всего! Мы никогда не предадим друг друга, не ударим в спину. Мы можем ругаться, ссориться, но мы одно целое! Мы семья, братишка.

– А если серьёзно?

– Не купился?

– Даже ни на грамм.

– Вот блин! – искренне улыбнулась брюнетка и стукнула брата кулачком в плечо.