Семь. Гордыня

 – Рассказывай всё по порядку, в деталях, может, ещё можно что-то исправить. Сначала ты трахнулась с младшим, пару раз или…

– Постоянно, – выпалила Катя на одном дыхании, словно кинувшись в омут с головой, и упрямо посмотрела в лицо отца. – Последние полгода мы трахались постоянно. Иногда после занятий, иногда на перерыве, очень часто во время наших сеансов психотерапии, в моём кабинете. В кабинете было приятнее всего!

– То есть, ты жила полноценной половой жизнью… – сделал вывод отец Кати. – Ладно. Дальше? Ты трахнулась с Гордеевым-старшим.

А потом снова с младшим? Ты их меняла как перчатки?

– Нет, – девушка задумалась. – После старшего у меня ни разу не было секса с младшим. Словно… Словно он знал и избегал меня.

– Он знал, – уверенно кивнул отец.

– Ты думаешь? Но его поведение и отношение ко мне не изменилось.

– Он знал! Дура! Он тебя использовал! – выкрикнул мужчина в лицо дочери и тут же взял себя в руки. – А что со старшим? Он легко пошёл на контакт?

– Очень легко.

– И как часто?

– Очень.

Михаил втянулся в игру и иногда принуждал меня к сексу. Думал, что принуждает, – поправилась блондинка.

– Как вы расстались? Какие слова были сказаны?

– Мы не расставались. Просто… Мне вызвали машину, посадили и, ничего не объяснив, выпроводили из поместья.

– Кто? Младший или старший?

– Не знаю. Старший, наверное. Алекса не было дома.

– Дура! Ладно, ещё не всё потеряно, разыграем ещё одну пьеску. У нас есть ещё одна козырная карта. Но прежде… Задирай юбку и снимай трусы, ты должна понести заслуженное наказание.

Как же я устал от тебя и от твоей тупости…

– Но ты говорил, больше не будешь бить, – девушка послушно поднялась со стула и, с надеждой в испуганных глазах, посмотрела на отца.

– Я? Точно… – он зло выругался. – Ты же от этого получаешь удовольствие… Дрянь!

Мужчина кинул плеть на стол, внимательно посмотрел на дочь, покачал головой и снова взял орудие экзекуции в руку.

– В этот раз я сделаю так, что ты запомнишь этот урок надолго. Сто ударов! Как тебе такое?

– Не нужно… папа… Пожалуйста! Я столько не выдержу, правда!

– Сто двадцать! – он посмотрел в глаза дочери с ненавистью, и девушка под его пристальным взглядом послушно стянула трусики, повернулась задом и приняла покорную позу для наказания.

В тишине кабинета успело прозвучать два хлёстких удара, прежде чем входная дверь тихонько приоткрылись и в неё бесшумно проскользнул высокий, симпатичный молодой человек в строгом деловом костюме.