Изобилие (сборник)

А у Арбузика его семейную фотографию не забрали, а взяли крутой кожаный бумажник, который он хранил как зеницу ока все эти годы. Для него он был вроде талисмана. Единственная вещь из дома, из той жизни.

1993 г.

Сегодня повезло

3 июля. Станция Тайга Кемеровской железной дороги. Стоянка поезда Москва–Абакан двадцать минут. Многие пассажиры вышли из душных вагонов. Одни покупают кое-какую провизию на последние несколько часов пути, другие перекуривают на перроне или просто дышат свежим воздухом.

Десяток солдатиков, следующих к новому месту службы, полезли обратно по команде лейтенанта – значит, вот-вот тронемся. Поедем дальше. Позади полстраны, двое с половиной суток пути, а до дому еще вечер и ночь. Что ж, не так долго. Год почти ждал этого момента – возвращения домой на каникулы, – теперь наконец он приближается.

Я запрыгнул на свою верхнюю полку, устроился, раскрыл книгу. С книгой как-то время незаметнее идет, хотя любая сейчас покажется скучной – тянет мечтать, представлять, как встречусь с родителями, друзьями, погуляю по родному городку.

– Что-то уж семь минут стоим лишних, – проворчала снизу соседка-старушка. – Или у меня что с часами… Да нет, всё правильно шли.

Появился лейтенант, то ли в шутку, то ли серьезно объявил солдатикам:

– Н-ну, орлы, придется хватать вещмешки и до гарнизона марш-броском выдвигаться!

Больше солдат заволновались от таких слов ближайшие гражданские пассажиры:

– А что случилось? Почему стоим-то? Что там говорят, скоро?

Лейтенант неуверенно ответил:

– Говорят, опять шахтеры на рельсах.

Спокойное чтение под перестук колес, которое плавно сменится дремой, отменяется. Я отложил книгу, спустился с полки. Вслед за многими недовольными побрел по узкому коридорчику к выходу.

На перроне, кажется, почти все обитатели временного дорожного жилища. Кое-кто побежал на станцию выяснять, как можно добраться домой другим транспортом. Некоторые из них возвращались обрадованные, вытаскивали багаж:

– На автобус! Тут до Мариинска-то моего рукой подать.

На настойчивые многоголосые расспросы проводник скупо, но твердо отвечал:

– В Анжерске митинг, путь перекрыт. Ничего пока не известно.

В вагонах включили радио. «Маяк».