Искатель последней надежды

Нам очень повезло.

На второй день мы уже были на станции Иний. ( Тогда еще не была включена Нейронная печка.) От неё двинулись к старому кладбищу, которое обложено скоплением образа Пылка. Весь день разбрасывались болтами и гайками, щелкали и пикали детекторами. Потели как суки. Зато прошло успешно: четыре Башмачка, два Огненных шара, какой-то пылающий череп без челюсти и лёгкое обезвоживание организма.

После заката развели костёр прямо в железной бочке в доме неподалёку на втором этаже. Дрыщ что-то рассказывал, увлеченный Мамонт его слушал я был в дозоре.

Завыл Дворнягус, это такой чумовой пёс на низких лапах, весь в шерсти, нападает на психически слабых людей, атакует ментально; внушает иллюзии, что перед жертвой целая стая.

Я привстал посмотреть и увидел, что начался всплеск метапреобразованной энергии обелиска. Но нам-то ничего не грозит, мы в помещении. Обернулся сказать своим друзьям, что Всплеск начался и вижу, что Дрыща нет, а Мамонт сидит там же и смотрит перед собой не моргая и, едва приоткрыв рот, поворачивается ко мне.

Я успел только моргнуть, а Дрыщ уже вернулся на то же самое место, с остановившимся сердцем и бледным лицом. Как только я попытался к нему прикоснуться, он рассыпался в прах.

Тогда-то я узнал, что Образы меняют местоположение во время Всплеска. ( Это была Временная Тюрьма, еще её называют тайником Дэйви или Глубокая яма, метапреобразование заключающее жертву на неопределённое время. Иногда она может вернуть живого, а иногда мёртвого. Выжившие утверждают разное, одни, что прошло не более минуты, другие что часы, дни и недели.

И те и другие, могли вернуться через час, день и даже бывало, что через месяц.)

*                  *                  *

Сентябрь 2008 года.

После того как схоронили Макса, мы вернулись к Военным. Выплатили долг за нас троих. Васька не проронил ни слова со смерти Макса, но вот мы вышли с базы Военных и он сказал.

– И, что теперь? Доволен? Ебучие каникулы, не правда ли?

– Ты о чём?

– Макс умер! Как я буду смотреть его родным в глаза? Что я им скажу?

– Ты не виноват.

Это случайность Васька, может быть даже судьба. Так получилось, не знаю почему, но мы уже ничего не способны сделать, – после моих слов Мамонт остановился.

– Никаких «мы» больше нет, Ральф, ты больше мне не друг.

Сердце больно укололи эти слова. Я не нашел, что сказать и ушел молча. С тех пор мы не разговаривали. Я решил задержаться в Мелисе чтобы скопить денег на помощь семье Максима.