Эта сладкая голая сволочь

Взаимодействие всего этого и провоцирует симптомы, присущие состоянию влюбленности. Всего-то.

Как-то я даже попытался устроить с Майей легкий спарринг на тему брака. Она высокомерно и одновременно уязвленно заявила, что «бракосочетание – это замена потребности любви ее обязанностью». Наверняка где-то вычитала. Словом, в голове у нее была та еще каша.

– Ну а детей-то ты хочешь? – бестактно допытывался я. Бестактно, потому что никогда, ни словом ни делом не предлагал себя в качестве возможного родителя.

– Глядя на окружающих, я предпочитаю жалеть о том, что у меня нет детей, а не о том, что они у меня есть.

Ну что ж, по крайней мере, в сказанном имелась своя логика.

Теперь вот Майя решила поставить точку. Котом.

Я не посмел отказаться.

– И будь с ним нежен, ему всего четыре месяца, его только что оторвали от матери.

– Ты предлагаешь дать ему грудь? – сыронизировал я.

– Грудь ты умеешь только брать! – достойно ответила она.

– Но я не умею обращаться ни с какой живно– стью... – захныкал я. – Почему ты навязываешь мне роль, к которой я не готов?

– Научишься! – сказала она твердо. – Должна же у тебя в жизни быть хоть какая-то ответственность... Про эту породу все найдешь в Интернете, вместе с практическими советами. Тебе необходимо будет чем-то занять руки и голову в мое отсутствие. К тому же научишься хоть о ком-то заботиться. Это может пригодиться тебе в дальнейшем, – добавила она с нажимом.

Связи случайные – результаты печальные. А ничего хорошего я и не ждал – нечего пытаться в любовных отношениях совершать наполеоновские поступки с психологией ефрейтора...

Так я оказался владельцем странной живой штуки, по бумагам (серьезная родословная) значившейся Адонисом. Но когда он в первый раз повернулся в профиль и застыл с видом поэта, собирающегося прочесть свой последний шедевр, я понял, что никакой он не Адонис, а Давид С.

, мой лучший друг детства, с горбоносым независимым профилем, тонкой морщинистой (в будущем) шеей и неизбывной печалью в глазах, ничем, впрочем, кроме национальности, не обоснованной. И Адонис стал Додиком. (Я, кстати, знавал еще одного Додика, он не был ни поэтом, ни даже евреем.)

Больше же всего кот был похож на инопланетянина, того самого, прячущегося в игрушках, из известного всем детям мира фильма Спилберга.