Тщеславие

 – Б-бродского здесь никогда не было…

– Меня псы покусали! Надо срочно в Москву, делать прививку от бешенства! – перебила запыхавшаяся Людмила Степановна.

– Людмила Степановна, вы что, хотите открытие сорвать?! – в надменном негодовании крикнул маршал, и брови его ощетинились навстречу Людмиле Степановне, словно штыки русских гренадёров навстречу французской коннице.

– Не ожидала такого к себе отношения, Виктор Тимофеевич! Ох, не ожидала! – Людмила Степановна, подвывая, задрала подол платья, обнажив мясистую икру с едва порванным чулком.

 – Прививку от бешенства! Срочно!

– Поздно вам прививку делать, Людмила Степановна!

Многие молодые литераторы гоготнули, Димка прыснул в кулак.

– Ах… ах… – запыхтела Людмила Степановна, колыхаясь всеми складками, как шёлковая медуза.

– Людмила Степановна, давайте открытие закончим, а потом мой водитель отвезёт вас к доктору, – смягчился маршал-попечитель и царственно дал понять, что эпизод с покусанной ногой исчерпан.

 – Прошу прощения, друзья, за эту заминку. Итак, на чём я остановился…

– На Бродском, – подсказал крашеный поэт. Услужливо, будто рюмочку поднёс.

– Ну да, Бродский, значит, здесь подолгу живал, иногда целыми зимами…

– Да не было здесь никакого Б-бродского! Он в ссылке б-был, – перебил диссидент. У маршала вид такой, что не перечь, но диссидент упёрся.

– Да какая разница! Был не был! Тоже мне, птица! – взвизгнул маршал, называя птицей то ли Бродского, то ли диссидента, то ли кого ещё, присутствующим неизвестного.

Сзади к нему на цыпочках подкралась покусанная Людмила Степановна. Она обеими руками ухватила стопку сочинений конкурсантов, решив, видимо, раздать их участникам для чтения.

– Общайтесь со своими старшими, умудрёнными опытом коллегами… – продолжил маршал-попечитель. Тут Людмила Степановна споткнулась и плашмя растянулась на полу. Романы, рассказы, стихи, пьесы и литературная критика рассыпались по лоснящемуся от мастики паркету.

Листы залетели под стулья, соскользнули с лестницы. На этот раз уже никто из молодых литераторов не смог сдержать смеха. Маршал-попечитель, увлёкшийся собственной речью, не расслышал шума от падения Людмилы Степановны, не увидел разлетевшихся листков и потому принял хохот на свой счёт.

– Что смешного?! Ну перепутал Бродского с кем-то ещё, ну и что?! – обиженно возмутился маршал.