Мы из Коршуна

И то первый, то второй одерживает верх, и вечно между ними идет спор.

Теперь верх взял Славка № 1.

Федора Алексеевича он нашел в палисаднике, возле своего дома, с лейкой в руках, в клеенчатом фартуке. Директор сажал георгины, которые выращивал с большим искусством. Летом толстые стволы георгинов доставали крышу дома директора и с этой высоты гордо смотрели их огромные разноцветные шапки: белые с розоватыми стрелками, нежно-желтые, желтовато-красные, как пламя, и пурпурные, переходящие почти в черный тон.

Славка всегда любовался этими георгинами. Несколько раз даже рождалась мысль явиться сюда в темноте, сорвать пару красавцев и поднести Вере Каменевой. Но кто же в Коршуне не узнает директорских георгинов? Да и хозяина этих цветов Славка уважал больше всех на свете, и не хотелось доставлять ему огорчений.

Федор Алексеевич поставил лейку на завалинку, снял фартук.

– Ну, дружище, что скажешь?

Оба присели на ступеньку крыльца.

Славка ничего не сказал. Он просто передал директору письмо и с беспокойством стал ждать вопроса.

Вопрос последовал сейчас же.

Славка рассказал все как было, только отказался назвать своих спутников.

Федор Алексеевич долго молчал. Чесались руки – по-отечески дать ученику хороший подзатыльник. Этот парень давно беспокоил директора. Последнее время, правда, он вел себя хорошо, прошлое лето проработал в колхозе и замечаний не имел. И вот опять сорвался.

– Ну, вот что, Ростислав, пойди скажи Ивану – пусть Трошку запрягает… Поедем перед стариком извиняться.

Даю тебе полчаса, чтобы забрать марки у своих дружков. Понятно?

Славке все было понятно. Он мгновенно исчез.

Федор Алексеевич поспешил к жене.

Елена Николаевна преподавала русский язык и литературу и была классным руководителем девятого «А». Школьники дали ей прозвище Царевна Несмеяна. Елена Николаевна на уроках никогда не улыбалась. Вид у нее всегда был такой печальный, что тем, кто не знал ее близко, хотелось с участием спросить: «У вас что-нибудь случилось?» Она была небольшого роста, полная, черноволосая, медлительная в движениях, с гладкой прической на прямой ряд.

У нее были густые черные брови с трагическим изломом. А темные большие глаза в черных ресницах смотрели с такой грустью, что этот взгляд хватал за сердце каждого доброго человека.

Елена Николаевна, в пестром халате и домашних туфлях, сидела за письменным столом и готовилась к урокам.