Мы из Коршуна

 – Фекла Ивановна положила на учебники газету, разгладила ее шершавыми ладонями и ткнула пальцем в то место, где было напечатано письмо Рамоло Марчеллини.

Девочки прочитали письмо и вскочили. Не успела старая женщина рта раскрыть, как они исчезли из комнаты. Теперь Фекла Ивановна пожалела, что пришла со своей новостью сюда, а не к директору.

– Свяжешься с этими стрижами – завсегда ни при чем останешься! – обиженно вздохнула она.

А девочки в это время мчались через школьный двор к директору Федору Алексеевичу.

Саша Иванова обращает на себя внимание с первого взгляда. Пожилые люди смотрят на нее с доброй и чуть грустной улыбкой: она олицетворение молодости, свежести, счастья, порыва – всего того, что приходит к человеку так ненадолго и уходит так невозвратно.

Девушки смотрят на Сашу с нескрываемым удовольствием, в ней они видят себя; а некоторые смотрят с завистью: ведь не каждая так стройна, как Саша, не у каждой такие ясные карие глаза и весело вскинутые брови.

Мальчишки стали заглядываться на Сашу с четвертого класса. Очень уж хорошо улыбается она, поблескивая белыми, ровными зубами.

Саша учится в девятом классе. Ей шестнадцать лет. Она мечтает быть актрисой. В городских школах многие девушки мечтают быть актрисами. В Коршунской школе этого увлечения нет, но Саша мечтает о театре по-серьезному.

Живет Саша далеко от Коршуна. Больше суток надо плыть от села Покровского по реке на пароходе, а там пешком или с попутной машиной добираться до высокого открытого берега, на котором одиноко стоит дом бакенщика Иванова – отца Саши.

И дед, и прадед Саши жили в этом доме. Прадед был паромщиком, дед – бакенщик. Всю жизнь дед, как смеркалось, плыл на легком обласке зажигать бакен. Так и умер на реке. Зажег бакен последний раз, а утром нашли старика умершим. Течением прибило лодку к берегу.

Дом Ивановых стоит на высоком яру. К реке ведут выдолбленные в земле ступеньки. У берега качается на волнах моторная лодка – гордость и радость семьи Ивановых.

Дом у Ивановых небольшой. Возле него коровник. Над коровником – сеновал. Дальше – огород. На огороде чучело в старой соломенной шляпе, в пестрых лохмотьях, развевающихся по ветру. Все надворные постройки Ивановых огорожены высоким забором. От многих хищников забор не убережет, но иных остановит. За километр от дома бакенщика начинается глухая тайга.