Девушки, согласные на все

 – Мне кажется, если все люди с достатком выше среднего начнут делиться, то жить станет гораздо легче.

– Браво! – Репортерша едва не зааплодировала, но глаза ее оставались голодными и злыми.

Ева усмехнулась. А Лаврова протянула бомжу несколько купюр.

– Берите. Купите себе еды, одежды.

Тот недоверчиво выхватил из ее рук деньги, зачем-то их подозрительно понюхал и торопливо спрятал доллары за пазуху. Лаврова отступила назад и незаметно вытерла руку о белоснежный носовой платочек.

– И вы берите! – она протянула следующую купюру истово крестящейся бабульке в залатанной телогрейке.

 – И вы. А это для вас…

Кинозвезда остановилась прямо напротив Евы. Та удивленно уставилась на протянутые деньги.

– Для меня?

– Ну да, – ободряюще улыбнулась Лаврова. – Да вы не бойтесь, назад не отберу. Наверное, не привыкли, что столько дают…

Она буквально всунула купюру – стодолларовую, между прочим, – в окоченевшую красную руку Евы. И отошла, тут же забыв о молоденькой попрошайке, мгновенно вычеркнув ее из своей глянцевой жизни.

Ева почувствовала, как едкий жаркий румянец залил щеки. Ее приняли за попрошайку! Нищенку! Позор! Конечно, ее одежда не в бутике дорогом куплена, а на вещевом рынке. Конечно, не блестит на ее губах дорогая помада, не припудрен ее покрасневший от холода нос и не завиты ресницы… Но поставить ее на одну ступеньку с вонючим бомжом?!

– Эй, девушка! Чего язык проглотила? Гонорар мой давай.

– Что?

– Оглохла? Гонорар плати, говорю.

Ева уже успела о ней позабыть, а дотошная цыганка все еще стояла за ее спиной.

Глаза ее смеялись.

– У тебя же есть теперь деньги. Я что, бесплатно гадать должна? Нет, так не пойдет.

И словно во сне Ева протянула вперед руку, и влажная скомканная купюра вмиг оказалась в цепкой цыганкиной ладони. И тут же об этом пожалела.

Дура, дура, ну что за дура! Отдать последние деньги, чудом к ней попавшие, какой-то незнакомой шарлатанке! Да может быть, сам ангел-хранитель потрудился в поте лица, чтобы столкнуть Еву с этой щедрой Екатериной Лавровой! Да может быть, на эти деньги она выжить бы могла!

Но все эти мысли вдруг затмила одна – яркая и пугающая, как молния: звезда.

Цыганка сказала, что сначала будет звезда. Звезда – первый знак. Ева-то тотчас же представила себе небесное светило, а ведь Лаврова эта – тоже звезда, по-другому не скажешь. И потом, цыганка стояла рядом с Евой и упорно ждала свой гонорар. Да и цену сразу назвала – сто долларов.